Под покровом темного неба

Глава Двадцать вторая

Воздух холодный, ветер, дующий с океана, пощипывает обнаженную кожу моего лица и рук. Майя, новая жена Торина, крепко обнимает его, а Эверетт прижимает Аррен к себе.

Теперь у меня была свобода, благодаря сделке, которую я заключил с Малакаем Фэрроу, но мне пришлось задуматься, не слишком ли далеко зашли мосты, чтобы их сжигать.

— Привет, — встречает меня с розовощекой улыбкой Харпер, падчерица Торина. — Я Харпер.

— Я знаю.

Ее брови опускаются:

— Кто ты? — она спрашивает.

— Колтен. Старший брат Торина.

Она ахает:

— У меня есть еще дядя!?

— Наверное, — сглатываю я.

Последние несколько лет мне приходилось замыкаться, глушить свое сердце льдом, чтобы не поддаваться желанию связаться со своей семьей и Ванессой. Я забыл, каково это — быть чем-то большим, чем просто бесчувственным роботом. Забыл, каково это — жить нормально, не будучи окруженным таким количеством смерти.

Но сейчас я снова в Рэйвенпик-Бэй.

— Ванесса дома, — слышу я, как Майя говорит Аррен, и моя голова резко поворачивается при звуке ее имени.

— Она здесь? — спросил я.

Брови Майи опускаются:

— Да.

Я ухожу, прежде чем успеваю сказать еще хоть слово, ноги быстро заполняют расстояние между доками и домом, пока я не распахиваю дверь.

— Несс! — я зову ее по имени, что-то трепещет внизу моего живота при мысли о том, что я увижу ее в ближайшие несколько секунд, но откликается только мое эхо. — Ванесса?

Позади меня остальные заходят внутрь:

— Кольт? — Тор находит меня: — Ты в порядке?

— Где она? — спрашиваю я.

— Ванесса?

— Да, где она?

— Майя?

Но Майя качает головой:

— Она была здесь минуту назад, возможно, хотела дать всем немного времени.

Я чувствую на себе взгляды и, оборачиваясь, вижу, что Эверетт наблюдает за мной, анализирует меня. Он всегда умел разбираться в людях.

— Загляни к Рути, — говорит он, — она проводит там время.

Аррен сжимает его руку, в ее глазах читается понимание, но он смотрит на нее сверху вниз и качает головой, между ними завязывается безмолвный разговор.

В следующее мгновение я выхожу за дверь и направляюсь к гостинице Рути. Несмотря на то, что я не был здесь много лет, я помню все: дорогу к закусочной и гостинице, тропу, ведущую к пещере, доки. Я помню все.

Когда я толкаю дверь к Рути, меня встречает тепло и запах кофе, пожилая женщина сидит за стойкой администратора с газетой.

— Привет, Колтен, — она по-доброму улыбается мне.

Я встречался с ней всего раз или два, но она смотрит на меня так, словно я никуда не уезжал.

— Рути, — приветствую я, — Ванесса здесь?

Но старуха качает головой:

— Боюсь, что нет.

— Она была здесь?

— Зачем ты ее ищешь? — она вопросительно приподнимает бровь.

Я сокращаю расстояние между нами, как будто она прячется за стойкой, но здесь только Рути и несколько гостей, отдыхающих в вестибюле перед камином. За письменным столом — стена с фотографиями в рамках, на некоторых изображены залив и лодки на воде, на других — живописные края утесов, окаймляющих этот маленький городок, но среди снимков пейзажа разбросаны и другие фотографии. Рути со своим покойным мужем в верхнем левом углу, изображение черно-белое и такое старое, что едва можно связать воедино, еще одно изображение Майи и Харпер, а затем Майи и Торина в день их свадьбы. Я просматриваю их все, почти пропуская изображение двух светловолосых женщин, улыбающихся в камеру.

— Дай мне взглянуть, — прохрипел я, неуверенный, что вижу все правильно.

Рути прослеживает за моим взглядом и со вздохом снимает фотографию, аккуратно кладя ее на стойку передо мной.

Мои глаза меня не обманывают меня. Это Ванесса и Имоджин. Они стоят перед камином, обе сияют, их яркие улыбки так и озаряют их глаза. А Ванесса баюкает свой вздувшийся живот, ее беременный живот большой и круглый. Она сияет. Счастлива.

Беременна.

Что-то трескается у меня в груди, раскалываясь на крошечные кусочки.

Она счастлива. Она пошла дальше.

— Кольт, — говорит Рути с мягкостью в голосе, как будто успокаивает раненое животное.

Но я больше не могу этого видеть, я не могу с этим справиться.

Я не знаю, почему я ожидал, что она не пойдет дальше. Хотя я думал о ней каждый день с тех пор, как ушел от нее, она забыла обо мне.

Это то, чего я хотел, так почему, черт возьми, это так чертовски больно.

— Кольт? — это голос Эверетта позади меня.

Он подходит ко мне и смотрит на фотографию, прежде чем посмотреть мне в лицо, читая выражение моего лица.

— Это не то, что ты думаешь, — говорит он. — Иди и найди ее.

День клонится к вечеру, свет тускнеет настолько, что в маленьком бунгало передо мной ярко горит свет.

Я вижу, как она двигается, ее длинные светлые волосы собраны в длинный хвост на затылке. Она улыбается.

Черт возьми, она такая красивая.

Она на мгновение исчезает из поля моего зрения только для того, чтобы вернуться, держа на руках маленького ребенка с копной темных волос.

Мое дыхание застревает в горле, когда я вижу ее с ребенком.

Мне нужно быть ближе. Мне нужно видеть ее перед собой, между нами ничего нет, и прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, я выхожу за ворота и поднимаюсь по дорожке, тихонько постукивая костяшками пальцев по деревянной двери.

— Минутку! — зовет она и тут же оказывается у двери. — Кольт! — она ахает, прикрывая дверь еще сильнее, как будто не дает мне заглянуть внутрь.

Она не понимает, что я уже знаю.

— Привет, беда, — хрипло произношу я, обводя взглядом каждый дюйм ее лица, останавливаясь на веснушках и ямочках на щеках, разглядывая ее янтарные глаза и светлые волосы.

— Почему ты здесь? — в ее голосе слышится резкость, холодность, которой раньше не было.

— Я вернулся, — объясняю я.

Между нами повисает тишина, пока она смотрит на мое лицо, нахмурив брови, отчего между ними пролегает крошечная складка. Позади нее начинает плакать ребенок.

— На сколько на этот раз? — она подходит, чтобы закрыть дверь. — Мне нужно идти.

— Могу я войти? — спросил я.

— Нет.

А затем она закрывает дверь, звук защелкивающегося замка эхом отдается в моей голове.