Страница 29 из 91
Первое прикосновение его пальцев к моей спине заставляет меня подпрыгнуть, их шершавые кончики вызывают шок, хотя я отчетливо вижу мозоли, затвердевшие на кончиках его пальцев.
— Здесь просто немного покраснело, — говорит он чуть громче шепота, его тон похож на скрежет, который самым восхитительным образом царапает мои внутренности. — Может быть, немного побаливает, но я ничего не могу сделать, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше.
— Все в порядке, — говорю я, оставаясь очень, очень неподвижной, в то время как его рука продолжает двигаться по моей коже, прикосновение подобно трепету крыла бабочки.
— Я должен был убить его, — слова произносятся так тихо, что я почти пропускаю их мимо ушей, но в каждой ноте они звучат правдиво.
Если бы я не остановила его, он бы убил Патрика.
Так почему же я его не боюсь?
— Он никогда больше не приблизится к тебе, — клянется он. — Никогда. Я обещаю тебе.
— Что ты собираешься делать? Убьешь его? — я качаю головой.
— Я хочу, — он помогает мне снова надеть халат и делает шаг назад, оставляя расстояние между нами, — я хочу похоронить его за то, что он даже подумал о том, чтобы взять то, что ты не готова отдать. Он бы причинил тебе боль, Ванесса.
— Но он этого не сделал.
— Он сделал тебе больно! — он рычит: — Окровавленное колено и поцарапанные руки — доказательства этого.
— Но ты остановил его, — говорю я ему. — Он не успел ничего предпринять.
Его глаза закрываются:
— Он больше не приблизится к тебе.
— Я тебе верю.
— Тебе надо отдохнуть, — говорит он мне, — мне пора.
— Нет! — я бросаюсь вперед: — Нет, еще нет.
— Беда, — стонет он, словно от боли, — мне нужно идти.
— Просто останься, пока я не усну? — спрашиваю я, от моей уязвимости горло горит. Его темные глаза обводят мое лицо: — Пожалуйста.
Его подбородок опускается в едва заметном кивке, и впервые почти за два года я беру его за руку. Ничто никогда не было так хорошо, как его рука, обвивающая мою, намного больше моей, сильная, но в то же время безопасная и теплая. Кольт не из тех, кто безопасен, но я знала, что с ним я никогда не буду подвергнута опасности.
Его тело возвышается над моим, когда мы направляемся в спальню. Мне нужно было принять душ, но я слишком боялась, что если я выйду из комнаты, он исчезнет, поэтому я веду его прямо к кровати. Он стоит так неподвижно, как будто боится, когда я осторожно опускаю его на матрас, а затем забираюсь рядом. Свет все еще горит, но я не возражала, не тогда, когда я могу смотреть на его лицо. Он смотрит в ответ, запечатлевая мое лицо в своей памяти.
— Мне нравятся длинные, — я снова нежно провожу рукой по его волосам, накручивая одну из длинных прядей на палец, — они тебе идут.
— Ш-ш-ш, беда, — шепчет он, — спи.
— Но когда я проснусь, тебя уже не будет.
Он кивает.
— И я больше тебя не увижу.
Он качает головой.
Жгучие слезы обжигают мне нос и горло:
— Я не понимаю, почему я так сильно скучаю по тебе.
Кольт медленно обхватывает пальцами мое запястье, опуская его, пока оно не оказывается между нами, и его рука накрывает мою, затем он отводит взгляд, опускает его на наши соединенные пальцы и не говорит больше ни слова.
И как бы я ни старалась, с претензией на сон слишком трудно бороться. Я измотана сменой в баре, нападением на улице и эмоциональной перегрузкой, которая все еще бушует во мне. Не в силах остановить это, я засыпаю.
И когда я просыпаюсь на следующее утро, я в постели одна.