Страница 68 из 251
Несмотря на глубокую, до костей, усталость, сон борется со мной..
Несмотря на глубокую, до костей, усталость, сон борется со мной — позволяет подобраться почти вплотную, а потом отталкивает. Снова и снова.
Виню в этом тишину, запахи, новую обстановку. В глубине души я знаю: это липкие остатки воспоминания, которое я отбросила, использовав его, чтобы задушить камень, который больше никогда не хочу видеть.
Никогда.
И все же я не могу остановить шторм в своей голове, совсем как облака снаружи…
Теперь я уверена: Эллюин была оторвана от Каана против своей воли. Она приняла решение, основываясь на нехватке знаний или под принуждением, связав себя с самцом из своих воспоминаний.
Подкуп, возможно? Хотя трудно представить что-то достаточно важное, чтобы сделать то, что сделала она. Зайти так далеко, чтобы консумировать брак, когда ее сердце так всецело принадлежало Каану.
Его грудь поднимается и опускается под моей головой, сердце бьет тяжелый ритм, приносящий мне пугающе много спокойствия — ровного и утешительного.
Живой.
Я никогда не привыкну к этому звуку. Ощущение свежее, но… древнее. Прикованное к некоторым камням, зарытым глубоко в моем ледяном озере.
Если бы я могла отсеять хорошее, впитать его, я бы это сделала. Но после увиденного — после того, как я прочувствовала удушливую тишину, что забила рот Эллюин и заставила ее чувствовать себя безнадежно пойманной в ловушку, — я не уверена, что у меня когда-нибудь хватит духа проглотить эту правду. Что я смогу смотреть на это, не желая разорвать ткань времени и закричать ей, чтобы она дала отпор.
Чтобы сражалась за Каана так же, как он сражается за все, что любит.
Я шире распластываю ладонь по его груди. Такая сильная и твердая подо мной. Надежная.
Он принял мои слова так мягко. Не обрушил на меня разочарование и даже не предложил копнуть глубже и изучить остальную часть памяти, хотя я абсолютно заслуживала правды, с которой слишком труслива, чтобы встретиться лицом к лицу.
В очередной раз он отдал мне все, ничего не оставив себе.
Я никогда не буду достаточно хороша для этого самца, но я попытаюсь.
Создатели, я, черт возьми, попытаюсь.
Где-то вдалеке пронзительный визг прорезает атмосферу — едва слышный.
Что-то внутри меня меняется так резко, что волна тошноты чуть не выворачивает мне кишки, а холодок пробегает по позвоночнику. Я напряженно вслушиваюсь, но не слышу ничего, кроме уверенного «тук-тук» сердца Каана и его глубокого, ровного дыхания.
Может, показалось?
Я закрываю глаза, пытаюсь очистить разум — уснуть, — но что-то продолжает дергать меня. Словно чувствую смену погоды, но мне нужно увидеть перемены самой: наблюдать, как набухают облака, почувствовать, как сладеет воздух, и ощутить на лице первые снежные вихри.
Жаль только, что уже метет, так что это не погода.
Любопытство берет верх.
Я целую Каана в веки — по очереди, — моля Создателей, чтобы он спал долго и крепко. Медленно, с осторожной грацией, я сползаю с лежака и застегиваю штаны, снимая остатки своей растерзанной рубахи. Натягиваю его, стараясь не обращать внимания на пятна крови и прорехи, заправляю, застегиваю ножны, а затем надеваю плащ и сапоги.
Бесшумно, как шепот, я спускаюсь по лестнице и выхожу в кусачий холод. Накидываю капюшон, ступая во двор, уже покрытый пушистым слоем нетронутого снега, который быстро проминается под моими сапогами.
Я смотрю в небо. Жмурюсь от снежинок, что тут же оседают на ресницах, вглядываясь в плотные серые облака в поисках чего-то необычного. Хотя трудно разглядеть что-то, кроме холодного, бушующего вихря белого и серого.
Я направляюсь к воротам, жду, пока невозмутимые стражники с лязгом откроют их, и выскальзываю наружу, спускаясь по тропинке, петляющей между разноцветными зданиями и заснеженными деревьями.
Деревня спит, ни души. Никаких подростков-Молтенмау, прорезающих небо визгом. Только далекий шум воды и мягкий шорох снега, которые пытаются ослабить тугой узел напряжения в груди.
Мирная тишина, которая ощущается как угодно, только не как мирная.
Пытаясь растереть странное, слегка тревожащее серебристое свечение, все еще путающееся вокруг моего запястья и пальцев, я держу уши востро. Продолжаю сканировать небо сквозь просветы в листве, замечая странные клочья тумана, спускающиеся по склонам восточного хребта. Еще недостаточно густые, чтобы скрывать призраков, но вполне способные сбить с толку любого пергаментного жаворонка, которого ненароком проглотят Движущиеся Туманы.
Ужасно некстати, учитывая грядущие лунопады, хотя, будем надеяться, новости о выходках Райгана долетят на юг не скоро.
Тропа выводит меня к широкой лазурной реке, петляющей по оврагу. Сонные прибрежные постройки выглядят как лавки, закрытые на время сна, с вывесками «закрыто» на декоративных карнизах.
Я выхожу на покрытый мхом мост, который дугой перекинут через реку, касается ромбовидного островка, стойко противостоящего бурному потоку, и перепрыгивает на восточный берег. Остановившись, чтобы опереться на перила, я пользуюсь возможностью осмотреть затянутое облаками небо; снег оседает на поднятом к нему лице, пока я наблюдаю.
Слушаю.
Что-то внутри меня слушает внимательнее.
Далекий звук взмахов крыльев заставляет мое сердце замереть, а затем оно мечется при виде чего-то, что движется среди облаков, как пятно света. Еще один визг — и маленький Мунплюм пробивается сквозь облака, сверкнув светящимися крыльями. Ее изящное бледное тело на фоне серого неба перехватывает дыхание.
Лири.
Я улыбаюсь, откидывая капюшон назад, когда троица оседланных Молтенмау вытесняет ее из облаков, загоняя в овраг под окрики наездников.
Лири наклоняется, позволяя мне разглядеть ее пустое седло, где кожа до сих пор хранит дыры от шпор Рекка, еще не заштопанные.
Она, кажется, внимательно осматривает деревню, ноздри раздуваются. Принюхивается. Ее взгляд бьет по мне с такой силой, что я чувствую это нутром; холодная дрожь пробирает до костей.
Она разевает пасть и визжит — звук, словно по стеклу проводят кучей металлических лезвий.
Наездники Молтенмау кричат что-то неразборчивое, прежде чем Лири складывает крылья и ныряет так быстро, что кажется, вот-вот рухнет в воду. Она расправляет крылья как раз вовремя, чтобы пронестись параллельно реке… прямо на меня.
Я хмурюсь, наши взгляды сталкиваются сквозь кружащий снег.
Время замирает.