Страница 62 из 251
— Когда ты впервые прибыла в Домм, ты плохо владела языком Булдера, несмотря на то, что слышала его громко и четко. — Я снова окунаю ткань, отжимаю её, затем начинаю стирать сажу и брызги крови с её лба и носа. — Не имея причин ставить его в приоритет, ты тратила время на совершенствование других песен, которые считались более полезными, учитывая твое прежнее место жительства. — Я протираю кожу между её сдвинутыми бровями, разглаживая их, затем провожу тканью по её щеке. — Поэтому я давал тебе уроки.
Что-то мерцает в её глазах, направленных мимо меня, в окно. — Уроки…
— Да. Ты страдала от… состояния (бремя Эфирного камня), поэтому мы работали над командами малого масштаба, которые не утомляли бы тебя.
Я провожу тканью по изящной линии её шеи, стирая еще больше полос и пятен крови. И хотя она всё ещё бездумно смотрит за мою спину, она всё же наклоняет голову, открывая доступ к загрязнениям.
Монументальная победа, на которую я боюсь обратить внимание, чтобы она не сбежала.
— Несмотря на трудности, то, на что у меня уходили фазы, ты усваивала за считанные деи. Булдер был глиной в твоих руках.
Прямо как я.
Я снова окунаю ткань, затем начинаю протирать другую щеку. — Ты намного умнее, чем думаешь. Безусловно, достаточно умна, чтобы понять, что этот спор ни к чему не приведет.
Чтобы смягчить удар, я наклоняюсь вперед и осмеливаюсь едва коснуться губами её виска. Когда я отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза, я вижу, как её веки медленно опускаются.
Смягчение её жесткой внешней оболочки.
Не в силах сдержать маленькую улыбку, дергающую мои губы, я убираю её волосы с плеча, чтобы протереть шею сбоку…
— Ты ошибаешься.
Началось. — В чем же, Лунный свет?
— Ты называешь меня способной ученицей, но если бы это было так, я бы не делала этого. — Она тянется вверх, расстегивает плащ и сбрасывает его с плеч, обнажая тонкую черную рубашку, застегнутую до ключиц.
Мое сердце останавливается.
Легкий материал облегает её изгибы, грудь под ним явно лишена стягивающих элементов или поддержки.
Я бы упал на колени, если бы уже не сидел.
Она берет меня за запястье, забирает ткань и кладет мою руку себе на талию. Нежное приглашение, перед которым я не могу устоять, даже в своем ослабленном состоянии. Даже если бы я находился на пороге смерти.
— И почему ты так говоришь? — хриплю я, встречая её взгляд — зрачки-щелки яркого синего цвета, оттененные тяжелыми ресницами.
— Потому что твое прикосновение… распутывает меня. Заставляет с трудом думать. О чем я прекрасно осведомлена. — Она передвигает мою руку вверх, пока та не обхватывает её правую грудь, её соски затвердевают, образуя такие острые пики, что кажется, они пытаются прорезать ткань. — И всё же…
И всё же…
Я опускаю взгляд туда, где моя рука обхватывает её, а затем снова вверх.
Вижу вызов в её глазах.
— Мне показалось, ты сказала, что все твои белые флаги закончились?
Её верхняя губа подергивается, обнажая зубы. — К черту белые флаги.
— Тогда прикажи мне остановиться, — рычу я себе под нос, поднимая руку, пока большой палец не касается затвердевшего соска — едва уловимый стон слетает с её губ, раскаляя мою кровь. Словно она только что влила лаву в мои вены.
Её спина выгибается, тело — немой призыв действовать. Слишком тихо.
Недостаточно.
Я откидываю волосы с её лица, проводя губами по левой скуле. — Прикажи мне остановиться, Лунный свет. — Я подталкиваю её голову в сторону, рисуя следующее признание вдоль линии челюсти. — Ты можешь вернуть свою тишину, а я вернусь к любви на расстоянии, посвящая каждый удар сердца желанию, чтобы ты позволила мне проникнуть тебе под кожу…
Она хватает меня за лицо, вплетая пальцы в мою бороду.
И целует с силой лавины.