Страница 37 из 251
— Иди ты к черту, — бросает она, и моя улыбка становится шире.
— С превеликим удовольствием. Ни единого слова жалобы от меня ты не услышишь.
Ее дыхание сбивается, губы приоткрываются, глаза вспыхивают, а щеки краснеют так, что моя кровь превращается в расплавленный металл. Она сглатывает, прочищает горло и произносит:
— Как бы заманчиво это ни было, от близости с тобой я глупею. Мне нужен острый ум, если я хочу, чтобы твое сердце продолжало биться.
Она думает, что мне нужна защита? Иронично, учитывая, что она уже однажды умерла. Не говоря уже о том, сколько раз она была на волосок от смерти с тех пор.
Я издаю безрадостный смешок и запускаю пальцы в волосы, чтобы отвлечь их от желания схватить ее за плечи и либо потрясти, либо поцеловать.
— Если бы только ты не была слепа к иронии.
— Это еще что значит?
— Я только что наблюдал, как ты предлагаешь себя в качестве приманки, — рычу я, чувствуя, как пламя Райгана снова лижет мою кожу. Словно та его часть, что никогда не покидает меня — дар, связавший нас воедино, — хочет показать ей, насколько хорошо мы можем позаботиться о себе. — Хотя я могу казаться спокойным, считаю важным заметить, что сейчас балансирую на тонкой грани между самообладанием и полной потерей рассудка.
Ее взгляд становится жестким.
— А как, по-твоему, я себя чувствовала, глядя, как ты гребешь прямо к ебучей анте —
— Если вы двое закончили препираться, у нас тут стремительно развивается проблема, — кричит Пирок сверху, голос его звучит странно напряженно.
Я вздыхаю.
Насколько я вижу, у нас много стремительно развивающихся проблем. Например, все луны, которые вот-вот сорвутся с небес. Плюс то, что я не получал вестей от сестры уже несколько циклов, Рейв все еще жаждет крови, и, превыше всего, она не знает, что у нее есть дочь. Или королевство. Или что вся ее семья была отравлена до смерти моим покойным отцом.
— Мы можем закончить это позже, — бормочу я, жестом приказывая Рейв идти вверх первой.
Она хмурится, подражая мне. Стоит на своем.
Я стискиваю зубы.
Создатели, дайте мне сил не закинуть ее на плечо и не отнести туда самому.
— Я не двинусь по этой лестнице, пока ты не пойдешь, Рейв. Не после всего, что я только что видел. Я буду наблюдать, как ты уходишь отсюда живой. Так что, пожалуйста, — рычу я, указывая рукой, — будь гостьей.
Она открывает рот, тут же захлопывает его. Что-то мелькает в ее глазах, прежде чем она прочищает горло и начинает подниматься по лестнице.
Я не праздную победу, хотя знаю, что, вероятно, она будет последней на очень долгое время.
Почти уверен, что именно поэтому она мне ее и уступила.