Страница 236 из 251
Очередной порыв заставил её скользнуть назад, и моё сердце повторило это движение, ощущая, будто оно вот-вот вырвется из груди, к тому моменту, когда она снова нашла опору — ещё дальше, чем там, откуда начинала.
Вспышка ярких красок привлекла мой взгляд к зазубренному серому камню, который медленно крошился. К маленькому, цветно одетому мискунну, укрывшемуся в его разрушающемся убежище.
Уно…
Мы встретились взглядами ровно настолько, чтобы я поняла: она предвидела это. Надеюсь, она также увидела, что мы все выживем.
Если мы сможем подобраться достаточно близко, возможно, я смогу попросить указаний?
Короткий просвет между волнами заставил меня снова направить Лири вниз. Она прижала крылья так плотно к туловищу, что превратилась в светящуюся стрелу, падающую почти прямо к угасающему укрытию Уно, оказавшись почти у цели до того, как ударила очередная волна.
Лири заскользила вбок. Она вонзила когти так глубоко в землю, что мы резко остановились. Только моя судорожная хватка за её поводья удержала меня от того, чтобы быть сорванной и выброшенной в небо.
Она опустилась низко, её грива, хвост и усы мечущимися отростками вздымались от гудящих порывов, пока я сползала по её боку в укрытие, созданное её выгнутым телом, жадно делая глубокие и куда более лёгкие вдохи.
Я всматривалась в бурлящие окрестности, замечая, что Уно находится так же далеко, как Кизари и её преданный спутник.
Чёрт возьми, ползти сначала к ней за полезными советами будет совсем неэффективно.
Похоже, придется действовать вслепую.
Я уже собиралась сделать шаг в бушующий хаос, когда Вейя с воплем подплыла скользящим движением к нам. Я схватила её за запястье за мгновение до того, как она могла слететь с обрыва, а затем дёрнула в свои объятия.
Она обмякла, издав тяжелый навзрыд всхлип, который был красноречивее тысячи слов.
— Я не могу добраться до неё! — Она посмотрела на меня налитыми кровью глазами; её волосы растрепал ветер, а щёки покраснели от холода. — Мне так жаль, Рейв. Я…
— Помогла вытащить мою дочь из той грёбаной камеры, — проорала я, затягивая её глубже в укрытие.
Она побледнела, широко распахнув глаза, её губы беззвучно сформировали два слова, которых я не смогла разобрать из-за шума:
— Ты знаешь.
Я кивнула.
— Я всё исправлю, — гаркнула я с большей уверенностью, чем ощущала на самом деле, не чувствуя твёрдой почвы на этой незнакомой территории. Страшась того, что именно Кизари разорвала Ней пополам. Что я ей не нужна и она даже не хочет меня видеть.
Больше не хочет.
Так или иначе, мы должны остановить падение лун, пока ещё есть что спасать.
— Оставайся здесь!
Я проскользнула мимо Вейи, открылась Клод и запела стойкий мотив. Самую безупречную, блядь, песню, которая когда-либо сходила с моих губ.
Она подчинилась, превратившись в щит, чтобы смягчить разрушительную силу, исходившую от Кизари; её ответы звучали сквозь стиснутые зубы. Словно непреклонный, но слегка раздражённый бросок в самый эпицентр ада.
Я шагнула вслед за ней, покидая укрытие сжавшегося тела Лири, прищурившись на ледяной порыв.
Этот хаос напоминал сотни ударов кулаками, избивавших меня снова, и снова, и снова, угрожая вырвать волосы и почти сбивая на землю, несмотря на помощь Клод. Но каким-то чудом мне удалось сделать один победоносный шаг вперёд.
Сдвинуть гору показалось бы меньшим подвигом.
Я остановилась, тяжело дыша, намечая следующий шаг и вновь собираясь с духом. Вытолкнула другую ногу вперёд — быстро, чтобы не рисковать потерять равновесие. Всё это время я осыпала Клод сказаниями о её красоте и доблести. Восхищалась её свирепой силой и грацией. Умоляла её держаться; довести меня туда.
Ещё один шаткий шаг вперёд. Ещё один.
Каждый шаг давался с жгучим трудом, кожа на моих щеках натянулась, волосы угрожали оторваться от скальпа, чем ближе я подходила к Кизари.
Но я не останавливалась. Не сомневалась, даже когда очередной яростный напор выбил весь воздух из моих лёгких.
Крылатое существо шевельнулось. Повернуло голову, чтобы посмотреть назад через своё широкое плечо, мимо шлейфа трепещущего плаща и изогнутого размаха серебряных крыльев, встречаясь со мной взглядом. Дерзким.
Вызывающим.
Его губы шевелились, но я ничего не слышала. Хотя мне казалось, что она, возможно, его слышит… вспоминая, как она смотрела на него. Глазами, полными любви, надежды и облегчения—
Он успокаивал мою дочь. Он пел песню, которая дарила ей утешение.
Он делал то, что, как мне казалось, мне самой так и не выпало шанса сделать для неё.
Я не стала бороться с завистью, колотившейся у меня в животе. Вместо этого я приняла этот удар. Почувствовала, как моё дыхание сбилось от его силы. Потому что рядом с этой завистью гнездилось другое чувство, бережно державшее её за руку.
Благодарность.
Он был здесь, обнимая её, а его глаза лучились безграничной защитной обожающей любовью. Он любил её с такой силой, что мир вокруг них рушился.
И до меня внезапно дошло, что наша дочь нашла свою большую любовь ещё до того, как мы вообще нашли её. Что за то время, пока меня не было или пока я была потеряна в неведении — за то время, что Каан провёл в уверенности, будто Кизари — дочь его брата, — она переросла своё детство.
Мы всё пропустили. Каждую мелочь.
Это отняли у нас — у её прекрасного, великодушного пах, — и мы никогда этого не вернём.
Именно с этой мыслью я сломалась, грудь треснула, пока я продвигалась дальше вперёд. Вместе с этим песня Клод сорвалась с моих губ, и её щит рассеялся так быстро, что я ожидала мгновенно оказаться выброшенной в небо.
Но этого не произошло.
Даже в своей наивысшей силе она не могла сравниться с бурлящим потоком, который едва ли усилился в её отсутствие. Это означало, что я прорывалась вперёд исключительно силой собственного желания быть рядом с Кизари.
Ещё шаг, и я оказалась почти на расстоянии вытянутой руки от—
Него.
Почти достаточно близко, чтобы поднять руку и провести пальцами по струящейся мембране его великолепных серебряных крыльев, чуть левее того места, где они выступали между его лопаток.
Я не спрашивала его имени. В этом не было необходимости, когда оно каким-то образом отозвалось эхом во мне.
Каэлис.
Но на таком близком расстоянии я заметила, что он не совсем материален, разглядев Кизари сквозь него, когда присмотрелась получше — её глаза были закрыты, щека прижата к его груди.