Страница 220 из 251
Она не вздрагивает, её взгляд переводится со убитого зверя на клинок, качающийся в его затылке, а затем на меня — тоже качающегося. Она рычит, отбрасывает свою собственную обмякшую тушу в сторону, а затем осматривает арену. Я делаю то же самое, осознавая—
Остались только мы.
Только мы и россыпь истекающих кровью тел, поглощаемых землёй.
Даже толпа притихла в ожидании. Без сомнения, гадая, что произойдёт дальше. Увидят ли они падение Короля Пекла или своей любимой воительницы.
Я знаю ответ. Знает его и она, что очевидно по тому, как она смотрит на меня. С глубиной, слишком иной, чтобы принадлежат фейри. С гортанным состраданием, рождённым из чего-то такого, что знает куда больше, чем мы, простые смертные, способны постичь.
Делая серию коротких, хриплых вдохов, я преодолеваю суровый ландшафт, пока наконец не подхожу к последнему убитому мною зверю. Я с силой выдёргиваю меч из его черепа как раз вовремя, чтобы спасти оружие от поглощения тлеющим нарывом, забирающим раза обратно.
Слатра начинает кружить, и краем глаза я лову её едва заметный кивок.
Вот только передо мной — любовь всей моей жизни. Даже эти сверкающие чёрные глаза, призывающие меня сделать всё необходимое, не могут заставить меня видеть в ней кого-то другого, кроме Рейв. Кроме той сломанной принцессы, которую я кормил в зале, играя песни, от которых раньше улыбалась Мах, в надежде увидеть хоть какой-то свет в её глазах. Дать ей немного сил, чтобы продолжать путь; продолжать бороться за жизнь.
Мысль о том, чтобы замахнуться этим мечом на неё, потратить мои последние мгновения на притворные попытки изувечить её… это идёт вразрез с самой сутью моей души.
Но на кону жизнь нашей дочери. Как и жизнь Вейи.
Слатра подкрадывается ближе.
Чувствуя удушливый груз пристального внимания Аркина, я описываю широкую дугу своим клинком. Хотя толпа и ахает, в этом движении нет ни капли того пыла, что требуется для нанесения ран.
Слатра отпрыгивает прочь, рыча вполголоса, пока шествует за моей спиной:
— Мы должны сделать это правдоподобно!
Я наклоняю голову, лицо искажается. Подавляю порыв уничтожить ком в горле мучительным криком.
И снова пристальный взгляд Аркина дразнит мою кожу.
Ощущая приближение Слатры, я позволяю голове упасть вперёд и издаю клокочущий вдох, затем резко разворачиваюсь и бросаюсь в атаку. Каким-то образом мне удаётся застать её проплох, сбив на участок прохладной земли и оседлав её бёдра с клинком, приставленным к её горлу.
Её крылья трепещут, шок и уважение пылают в её глазах. Пока я не прижимаюсь своим лбом к её лбу, игнорируя ревущую толпу. Трупы, поглощаемые землёй. Горячую кровь на обоих наших телах.
— Я люблю тебя, Лунный свет, — мой голос ломается на этих словах, глаза щиплет, пока образ перед мной размывается. — Ты слышишь меня? Я люблю тебя. И мне жаль…
Мне так, сука, жаль.
Её глаза вспыхивают.
Она толкает с нечеловеческой силой, отправляя меня скользить по камню под вздохи кровожадной толпы. Мне каким-то образом удаётся удержать меч.
Слата вскакивает. Продолжает кружить вокруг меня, пока я переворачиваюсь на бок, встаю на руки и колени.
С боем пробиваю себе путь на ноги.
— Сражайся со мной, Каан Вейгор, — её голос едва ли достаточно громок, чтобы я мог его услышать, — слова произносятся сквозь почти поджатые губы, — но они бьют, точно град камней. — Ты должен сражаться со мной.
Я разворачиваюсь, следя за её хищными движениями. Более сдувшийся, чем моё лёгкое, выжимающее быстрые, хриплые вдохи.
— Я не могу заставить себя… причинить ей боль.
Она сдёргивает свою маску и отбрасывает её в сторону, чёрные волосы развеваются вместе с дымом:
— Ты причинишь куда больше вреда, если не сделаешь этого!
Я всхлипываю. Издаю тот самый звук, за который Пах избил и обожжёг бы меня.
Нахмурившись, она смотрит на землю и осматривает тлеющий ландшафт перед тем, как опуститься на колени и сжать рукоять другого оружия. Меч поменьше освобождается со скрежетом, снимая тяжесть с моих плеч.
Меч против меча… Я могу держать её на расстоянии вытянутой руки.
Я атакуюсь оружием, а не ей.
Я поднимаю своё, что служит для неё единственным подтверждением, необходимым, чтобы рвануть вперёд с диким хладнокровием.
Мы погружаемся в звенящую битву, точно так же, как мы с Рейв погружались в наш танец на Великом Расцвете, — каждое движение наших тел является интимным обменом. Вот только мы танцуем с клинками, рубя друг друга со всем пылом двух жителей, сражающихся со смертью.
Толпа размывается.
Их ликующий шум рассеивается.
Всё ощущается малую малость менее тяжёлым.
И снова Игнос собирается между её лопатками, эти пылающие крылья являются продолжением её тела, взмахивая и танцуя вместе с нашей взрывной дуэлью — наши зубы обнажены, крики и рык вырываются на свободу.
Но как бы я ни старался, трудно забыть, что каждый лязг приближает меня к разлуке с ней. Знание, которое заставляет меня чувствовать себя так, словно меня вот-вот сбросят в одну из тех тёмных нор, которыми мучил меня Пах. Только на этот раз нет никакого спасения, как бы сильно я ни заикался и ни кричал.
На этот раз Рейв окажется в этой норе вместе со мной. Со временем. Она поклялась, что её скорбь будет громкой, если я уйду из этого мира первым, и я верю ей.
Эта мысль заставляет меня споткнуться, толпа ахает, когда я осознаю, что совершенно выбился из сил — грудь пылает, столько влаги просачивается сквозь мои повязки, что я удивлён, как у меня вообще осталась кровь, чтобы сердце её качало.
Мой меч со звоном валится на землю.
Я падаю на колени, руки вонзаются в угли, которые я едва чувствую, пока пытаюсь перевести дух, лёгкие сжимаются короткими, острыми рывками.
Обугленный пергаментный жаворонок пролетает мимо, привлекая моё внимание. Он неуверенно летит прямо к Слатре и врезается в её руку, заставляя её вздрогнуть.
Она рычит, поднимая взгляд на толпу.
Я следую за её взглядом к выступающему балкону, увенчанному пылающими чашами с маслом, и нахожу Аркина, восседающего за узловатой балюстрадой, с водруженной на него жуткой короной.
Он наклоняет голову — молчаливый приказ, прошивающий мои вены льдом.
Время пришло…