Страница 212 из 251
Думаю, я рвусь, хотя по правде у меня нет дыхания, чтобы издать такой звук, — глядя на её лицо так пристально, что глаза начинают болеть. Я наношу на карту веснушки на её щеках, все ровно там, где им и положено быть; её большие глаза окаменели от поразительной решимости. Тот же взгляд, который появляется у неё, когда она работает над этими долбаными камнями, но куда более интенсивный.
Наконец я смотрю на веснушку над её губой — слишком точно. Слишком идеально, чтобы я мог такое выдумать.
Значит—
Мучительный звук поднимается по моему горлу.
— Но ты будешь мёртв. Очень скоро, если я не сделаю что-нибудь, чтобы исправить тебя. Твои внутренности уже почти вываливаются.
— Ты… П-пппламя—
Её ладонь шлёпает по моему рту, прижимая его и заставляя умолкнуть.
— Сбереги свои силы, — рычит она, и срочность в её голосе связывает меня так туго, что становится трудно дышать. — Я собираюсь исцелить тебя, но мне нужно, чтобы ты доверился мне.
Не думаю, что она осознаёт, какой властью надо мной обладает прямо сейчас. Она могла бы попросить мою душу, и я повязал бы на неё долбаный бантик.
Мне удаётся кивнуть.
Её глаза туманятся чем-то похожим на стыд, прежде чем она подносит запястье ко рту и глубоко впивается зубами, отстраняясь, когда глянцевая краснота выступает на поверхность полукруглой раны. Она колеблется, бубнит несколько ругательств, а затем толкает руку вперёд и прижимает рану к моим губам, заставляя свою кровь капать мне на язык. Наполняя мой рот металлической теплотой, пропитанной вкусом дыма. Словно её суть… опалена.
Я хмурюсь. Пытаюсь промычать своё замешательство, уткнувшись в её плоть.
— Заткнись и глотай!
Её голос ломается на этом приказе.
Не сводя с неё глаз, я подчиняюсь, позволяя мышцам сокращаться. Её кровь проходит по моему горлу, точно масляное пятно, вспыхивающее светом по мере погружения, становясь горячим—
Нет.
Пылающим.
Словно я только что заглотил ведро лавы.
Огонь разрастается с трепещущей яростью, пока не начинает биться о тесные границы моего чрева, намереваясь расплавить меня изнутри.
Я открываю рот, чтобы спросить, что происходит — что она со мной сделала, — но всё, что вырывается наружу, — это рёв.
Эсси сжимает мою руку. Прижимает её к своей щеке. Утыкается в мою ладонь, пока её глаза наполняются слезами, которые переливаются через край, промывая чистые дорожки сквозь пепел на её щеках. Это последнее, что я вижу перед тем, как огонь поглощает меня.
И я падаю, барахтаясь, в темноту.