Страница 201 из 251
— Это дневник Эллюин Неван, — Аркин наклоняется над моим..
— Это дневник Эллюин Неван, — Аркин наклоняется над моим плечом, его дыхание отдаёт кислятиной, словно вонь гниющих фруктов. — Бывшей принцессы Тени.
Бывшей принцессы…
Тени…
Это заявление рассыпается в моей голове, как комок смятого пергамента, мешая что-либо понять. Предложение, лишённое формы; слова, уносимые давно забытым ветром.
— Ну, пока она не стала королевой, — мурлычет он, приподнимая переднюю обложку и открывая размашистую запись, написанную таким красивым, изящным почерком. Буквы, которые отзываются… внутри. Крошечные кусочки пазла, которые мне хочется сдёрнуть со страницы и прижать к самому сердцу.
Мои.
Эти слова — мои.
Комок подступает к горлу, и его больно сглатывать.
— Не то чтобы она хоть раз подписалась как-то иначе, чем Неван, — бурчит Аркин, переворачивая страницу небрежным взмахом, за который мне хочется его задушить. — Сколько интриги!
Мир вокруг нас размывается, когда я встречаюсь взглядом с Кааном сквозь языки пламени; западающий в душу груз в его глазах говорит мне обо всём, что нужно знать:
Он тоже понятия не имеет, что зажато между этими страницами.
Наверняка что-то ужасное, раз Аркин так ликует.
— Знаешь что, тут полно ненужной ахинеи. Я перескажу кратко.
Глаза Каана вспыхивают, его мышцы напрягаются против цепей, сжимающих его бугрящуюся силу, пока Аркин продолжает листать записи.
— Начинается всё довольно скучно, правда. Эллюин любила своего брата — бла-бла-бла. Чувствовала себя виноватой за травму, которая сделала его калекой.
Эти слова калечат — словно стая драконов камнем падает вниз, терзая меня.
— Она укрощает взрослого Мунплюма в девять фаз, ещё до того, как услышала песни Создателей. Должен сказать, это впечатляет, — продолжает Аркин, пролистывая ещё страницу вперед. — Затем она надевает Эфирный камень и становится объектом договорного связывания, после чего её отправляют в Пекло, когда всю её семью отравляют во сне, и вот тут начинается самое сочное.
— Замолчи.
Я выкрикиваю это. Ору во весь голос.
Слышу, как крик рикошетит от далёких стен.
Аркин наклоняется ниже, сжимает мой подбородок так сильно, что я чувствую, как наливается будущий синяк, и разворачивает меня к себе — его ответ звучит гладким шёпотом, брошенным мне в лицо:
— Нет.
Вопреки здравому смыслу, я удерживаю его беспощадный взгляд, словно наши мечи скрестились.
Он цыкает и отпускает.
Я судорожно вздыхаю, грудь ходит ходуном, когда он снова переключает внимание на дневник, пролистывает несколько страниц вперёд, а затем всаживает кончик своего изуродованного пальца в строчку текста.
— А-а-а, да, а потом она встречает его, — изрыгает он яд и цитирует прямо с пергамента: — «Каан Вейгор — старший сын Короля, только недавно вернувшийся с Болтанических равнин, чтобы присмотреть за Доммом, пока его Пах помогает Тироту укрепить позиции в Аритии». — Аркин поднимает голову, устремив всё внимание на Каана, который дёргается против своих цепей с новой силой, пока кровь капает оттуда, где они местами протёрли кожу до мяса. — Тут она ошибается. Ты не старший сын.
Каан замирает.
Аркин напевает под нос, смотрит вниз и отмахивается от страницы.
— Знаешь, если бы Пах не отрёкся от меня и не приказал своему дракону гнать меня через равнины за то, что я стал таким разочарованием, Эллюин влюбилась бы в меня. Не в тебя.
Каан дёргается настолько сильно, что его тяжёлое каменное кресло с содроганием скребёт по полу, а мерцающие цепи, кажется, сжимаются ещё сильнее. Не то чтобы Аркин хотя бы поднял взгляд — его внимание целиком поглощено страницей, на которой он только что остановился.
— А-а-а, да. Вот здесь ты подарил ей безделушку в знак своей любви. А потом она переспала с тобой, — он цокает языком трижды, качая головой. — Позорно, учитывая, что она была обещана нашему брату.
Слова звенят в моих ушах.
С тихим насилием детали начинают вставать на свои места. Собираясь во что-то слишком болезненное, чтобы на это смотреть.
Слишком разрушительное.
— Подумать только, он связал себя с ней, думая, что она нетронута.
Я вдрагиваю, выныривая из затонувших воспоминаний о самце, двигающемся внутри меня. Не о Каане.
О ком-то другом.
Где-то, где холодно. Знакомо. Величественно украшено, небо за окном тяжело от светившихся лун —
Звук вырывается из моего горла.
— Я знаю, — растягивает слова Аркин, качая головой. — Вот тебе и семейные ценности. — Он снова перелистывает страницу. — Веришь или нет, становится ещё интереснее. Здесь наш дорогой Пах прознал про ваш роман. — Его взгляд вонзается в Каана, который теперь бледнее пергамента, пока он смотрит в тень капюшона своего брата.
Это всё подтверждение, которое мне нужно, чтобы понять: для него это новость. Он не знал.
Аркин пожимает плечами, снова глядя вниз.
— Похоже, вы были недостаточно осторожны, брат.
Каан сидит, словно застывшая статуя, с преследующим его ужасом в глазах, которые не смеют встретиться с моими.
Никогда я так сильно не хотела, чтобы его взгляд был устремлён на меня. Не хотела рвануть вперёд, обвить его руками и сжать изо всех сил. Сказать ему, что мы в этом вместе. Что мы справимся с этим вместе. Потому что мы обязаны.
Потому что—
Что-то крошечное, мягкое и мокрое уютно прижато к моей груди, шевелится, уткнувшись носом в мою грудь.
Я опускаю голову и целую мокрый пучок белых волос. Белых, как…
Чьих-то.
Кого-то, кого я любила.
Вот только эта любовь иная. Любовь, затмевающая всё остальное, пылающая в моей груди, словно дикое пламя—
— Бла-бла, «он сказал мне, что Каан не годен править королевством и недостоин короны», — бубнит Аркин, вырывая меня из воспоминаний, словно выламывая кость из сустава. — На что Эллюин плюнула ему в лицо и выдала какую-то чушь о том, что сама выберет себе короля или не выберет ничего вовсе. Всё обострилось, он пытал её, угрожал нашей сестре. Угрожал тебе, то да сё. «Я ощутила страх, какого не ведала прежде…» А-а-а, да. Вот оно. — Аркин прокашливается, будто готовится произнести речь перед толпой.
Часть меня уже знает, что он скажет. Словно эти слова высечены на моём сердце и душе. Вплетены в самый мозг моих костей.
Были там уже очень долго — с тех пор как я очнулась в своей камере под этой горой столько фаз назад, — просто дожидаясь, пока пыль сдует прочь.
Моё лицо уже оседает, сердце рушится, пока Аркин декламирует прямо со страницы: