Страница 165 из 251
Ноив вздыхает и достает из набедренного кармана наполовину истлевшую палочку, зажимает ее между губами и поджигает кончик с помощью зажигалки.
— Мерзкие ублюдки, — бросает она, делая глубокую затяжку и одновременно пронзая свирепым взглядом стражников по другую сторону ворот.
Клод кружится и порхает среди перьев, танцуя под свою собственную музыку, пока солдаты завершают обыск и наконец двинулись вперед. Один из них кивком указывает на нас:
— Вылезайте, проверим под сиденьем.
Это начинает надоедать.
Каан спускается первым, несмотря на их отвратительные манеры, изображая хромоту — это ни капли не умаляет его внушительного присутствия, но я ценю старания. Он обходит телегу сзади и помогает спуститься ворчливой, сутулой Ноив.
Я следую за ними, занимая позицию с хорошим обзором на каждого солдата. Идеальная точка, чтобы понаблюдать, как подушки Ноив летят на землю.
Я морщусь.
Клод пускается в более резкий, визгливый танец, раскидывая перья так, будто это праздник. Покалывающее предвкушение внутри подсказывает, что для нее все станет гораздо интереснее.
Каан приближается ко мне, пока доску снимают и ворошат содержимое тайника — хотя у Ноив, похоже, нет ничего, кроме вяленого мяса, пары запасных дымных палочек и еще трех мешочков с кровавым камнем, которые стражники тут же прячут в задней части собственной телеги.
— Чисто! — орет солдат, и все они отступают от телеги так, будто бросают только что растерзанную тушу. Не выказывая ни малейшего желания убирать за собой мусор.
Мы с Кааном как раз делаем шаг вперед, чтобы подобрать подушки, как из телеги доносится еле слышныйсквок.
Сердце падает в горло, я перевожу взгляд на отряд — все они с сузившимися глазами переглядываются друг с другом. Затем смотрят на нас.
Еще один пронзительный, голодный окрик подписывает им приговор.
— Под полом! — орет один из них. — Они кого-то прячут!
Клод откидывает мой капюшон назад, словно выталкивая меня на сцену, пока сама она блаженствует за кулисами, хихикая, как королева хаоса.
У солдата распахиваются глаза, он тычет в меня пальцем:
— Это сука из Тени! Я видел, как ее сожрали!
Я вздыхаю.
Это дерьмо будет преследовать меня повсюду.
— Hail ui, Clode, gail arr enuin. Shuie!
Перья собираются вместе, принимая гибкий, эфирный облик Клод, которая подпрыгивает, хлопает в ладоши и повизгивает от восторга.
Она подлетает к солдату, взмахивает волной своих ветреных волос и дает ему такую затрещину, что он слетает с тропы, как брошенный камень. Его громкий крик обрывается на полуслове, когда он летит в туман, а мои руки уже движутся, вонзая кинжал в глаз ближайшего солдата до того, как тот успевает осознать увиденное.
Кровь брызжет фонтаном, орошая колка — тот невозмутимо жует жвачку.
Каан успевает укрыть Ноив за телегой и уже бросается в самую гущу схватки, когда в меня летят свистящие слова:
Я резко оборачиваюсь и вижу, что у зеленоглазого солдата зажжена зажигалка, а с ее кончика вырываются языки пламени.
Они тянутся ко мне, словно хлынувшие веревки.
Каан совершает прыжок с каменного пика, пробивающегося из-под земли, и выплевывает заклинание, которое уводит огненную угрозу в сторону как раз перед тем, как она успевает меня схватить, вместо этого обвивая того, кто призвал ее к жизни.
Онвспыхивает. Превращается в пылающий факел, испускающий кровью стынущие крики.
Я отвожу взгляд, а огненный канат стягивается так сильно, что солдата разрывает надвое. Словно Игнос взял обе половины своими пылающими кулаками иразорвал.
Кровь брызжет снова.
Запах паленого мяса ударяет в нос, но я глушу страхвнутри. Превращаю его в оружие новообретенной ярости, выхватываю другой кинжал и распахиваю ментальную звуковую ловушку настолько широко, чтобы впустить песню Булдера.
— RUTHIN UT AHN, ATAH!
Слова оставляют скрежещущий след, будто я только что изрыгнула каменные глыбы. Вероятно, потому что я забыла сначала напрячь мышцы шеи.
Четыре кривых копья вырываются из-под земли, пронзая стражников на дальнем конце ворот, пробивая тела под аккомпанемент булькающих криков и хриплых, влажных выдохов. В то же мгновение Каан бросается вперед и полосует по горлу бросившегося ко мне с мечом мужчину. Один мощный удар выглядит до того небрежным, что голова противника начинает безвольно болтаться.
И валится на землю.
Она едва успевает коснуться почвы, как Каан с таким упоением пинает ее ботинком, что она катится до самого края и срывается в бездну. Тело солдата падает между нами, звеня доспехами.
Я поворачиваюсь, осматривая месиво из проткнутых и изрубленных тел, разбросанных по тропе и истекающих кровью в грязный снег — некоторые из них все еще дергаются в предсмертных судорогах.
Мы покончили со всеми ними.
Тяжело дыша через разодранное горло, я вижу, что капюшон Каана откинут назад, а его лицо забрызгано кровью, капающей с бороды. Он смотрит прямо мне в глаза, и свирепая intensidad его расплавленного взгляда едва не выбивает воздух из легких.
Я прячу клинки.
— Это было куда приятнее, чем быть заколотой до смерти в мешке с перьями.
Он ворчит, направляется к другому бездыханному трупу и вонзает меч в шею, забрызгивая себя новой порцией крови.
— Ты создавала копья, — бросает он, кивком указывая на мою работу по ту сторону ворот.
Я сердито смотрю на них, пока Каан продолжает свои ритуальные обезглавливания, причем ни одно копье не повторяет другое по размеру или толщине. Одно из них улетело совсем не туда, пронзив солдата насквозь прямо через основание черепа.
Похоже, над координацией мне еще нужно поработать.
Я указываю пальцем:
— Я целилась ему в задницу так, чтобы она вылезла из мозга. В следующий раз постараюсь лучше. — Я отворачиваюсь, не давая Каану ответить, и оглядываю густо исписанные рунами и наглухозакрытые ворота. — Надеюсь, Ахви сможет проломить их.
Его приглушенный голос доносится из телеги:
— Без проблем!
Чудесно.
Ноив карабкается наверх, уже подобрав украденные кровавые камни и восстановив скамью, устланную единственной подушкой, не испачканной в грязи. Мы с Кааном делаем лишь один шаг вперед, прежде чем она резко разворачивается, пронзая нас грозовым взглядом:
— Нет.
Мы замираем.
Лента воды с глухим стукомплюхается на землю, за ней падает вторая, после чего две коричневые тряпки рассекают воздух и опускаются к нашим ногам.
— Сначала ополоснитесь.