Страница 130 из 251
Я вытряхиваю содержимое сумки на выбранный лежак — один из..
Я вытряхиваю содержимое сумки на выбранный лежак — один из семнадцати удивительно мягких уголков, вырубленных по окружности ствола на этом нижнем ярусе. Еще один виток лестницы ведет на второй этаж, где есть кухня, дополнительные места для сна, множество окон-бойниц и полки, заваленные забытыми вещами, в которых Пирок успел порыться, едва мы вошли, так как забыл собрать запасную одежду.
— Все проголодались? — спрашивает Каан, сидя на центральном кресле, которое в форме крюка занимает почти все пространство. Он копается в своей сумке и выкладывает свертки с провизией на пышную лоскутную обивку.
Где-то наверху Пирок выкрикивает нечто полное энтузиазма, а его брат в ответ что-то невнятно мычит.
— Не я, — бормочу я, запихивая несколько вещей обратно в сумку.
— Ты не голодна? — голос Каана словно окутывает меня. Как теплое объятие после кровавой драки, которая прошла не совсем по моему плану. — После того как шли весь дей?
Желание развернуться, шагнуть в его объятия и попросить держать меня крепче настолько внезапное, подавляющее и новое, что на мгновение я задаюсь вопросом, что со мной не так. А потом понимаю: это, скорее всего, симптом того взрывного чувства у меня в груди.
Любовь.
Мне требуется момент, чтобы собраться, прежде чем я оглядываюсь через плечо. Каан сидит, сгорбившись у открытой сумки, — без рубашки, в тех самых свободных коричневых штанах, которые я искренне ценю. В одной руке он держит сверток с мясом, в другой — узловатый зеленый корень. Его свежевымытые волосы распущены, и капли воды стекают по широким плечам. Зрелище, от которого мне почти хочется открыться Рейн и услышать, какую именно песню она поет, когда скрежещет по этой великолепной коже…
Почти.
Вместо того чтобы сказать ему, как он прекрасен — или что от одной мысли о еде меня подташнивает, — я натягиваю улыбку:
— Не сейчас. Но спасибо.
Его брови сходятся к переносице.
Я отворачиваюсь, улыбка гаснет, и я начинаю рыться в скудных запасах в поисках рубашки, не покрытой грязью. Только успеваю расстегнуть пуговицы, как за спиной возникает плотное, теплое присутствие Каана.
Каждая клеточка моего тела напрягается от такой близости.
Он протягивает руку, обхватывает мой подбородок и заставляет развернуться, пока мы не оказываемся почти грудь к груди. Наклоняет меня, заставляя смотреть прямо в глаза:
— Ты повредила ногу.
Когда он успел это заметить?
— Это был очень долгий, очень грязный путь. Я не раз спотыкалась.
Не ложь. Я просто опускаю тот факт, что Серим — мучительный придурок.
Каан приподнимает бровь:
— Ты еще и спину повредила?
— Я… Что?
Его тяжелый взгляд скользит по моему лицу, словно он выискивает все трещины, которые я пытаюсь скрыть:
— Ты держишься иначе.
Я выпрямляюсь, открываю рот, чтобы сказать… что-то, но тут Пирок спрыгивает с последних ступенек лестницы, приземляясь с глухим стуком, достаточно громким, чтобы разбудить всех драконов в Боггите. Если бы дерево не было защищено рунами.
— Что готовим? Я, черт возьми, умираю с голоду.
Радуясь возможности не врать Каану, я бросаю чистую рубашку на лежак и отхожу в сторону. Вижу Роана за круглым деревянным столом, где разложены все его настойки и инструменты.
Я замираю.
То, как он сгорбился над зеркалом, держа в руке штихель, а глаза наполовину скрыты копной кудрявых рыжеватых волос, заставляет сердце подпрыгнуть к горлу так высоко, что становится невозможно дышать. Это так жестоко напоминает мне о моей милой, павшей Эсси, что на мгновение я проваливаюсь в другое время.
В другое место.
Роан окунает кончик штихеля в порез на ладони и продолжает царапать руны на листе меди. Точно так же, как я снова и снова видела у Эсси.
Это почти заставляет мою грудь провалиться внутрь.
— Создатели, Роан, — Пирок прошагал мимо, его тесная синяя рубашка задралась до середины живота. — Эта комната была прибрана до того, как я поднялся наверх и привел себя в порядок. Как ты вообще функционируешь, окруженный этим хаосом, — уму непостижимо.
Он наматывает на шею толстый желтый шарф и плюхается на кресло, прорывая боковой шов на украденных им красных штанах, затем закидывает руку за голову.
— Самое забавное, что я чувствую то же самое по поводу твоего присутствия, — бормочет Роан, но брат уже храпит.
Каан проходит мимо меня, слегка сжимая плечо. Тихая фраза — я рядом, когда будешь готова поговорить — заставляет меня почувствовать себя последней сволочью из-за того, что я скрываю кровавую привязь.
Сихарна права. Мне нужно быть честной с ним. Но это придется отложить.
Если я расскажу ему до завершения убийства, нет такой реальности, в которой он позволит мне в одиночку отправиться убивать кого-то глубоко на территории его брата, пока меня периодически пытают. Он бы настоял на том, чтобы сопровождать меня. А если бы что-то пошло не так, он бы без колебаний подставил себя под удар.
Это неприемлемо, учитывая, что он отвечает за благополучие целого королевства. Ставки слишком велики. Его выживание — первостепенно.
Я не потяну Каана или Пекло вместе с собой в кровавую грязь. Лучше я потерплю неудачу.
Каан задерживается у стола, скрестив руки, и смотрит на… хаос Роана:
— Как это будет работать?
— Упрощенная версия? — спрашивает Роан, не прерывая работы.
— Пожалуйста.
— Я строю клетку для бумажного вестника. Как я уже говорил, парень каким-то образом заблокирован, поэтому вестники не могут его найти. Но как только я закончу, клетка послужит небольшим карманом нейтрального воздушного пространства, которое нейтрализует блокировку. Потом мы просто сунем внутрь вестника и прикажем ему лететь к протеже. И…
— Используем его как компас, — заканчивает Каан.
— В теории, — Роан делает паузу, чтобы поправить треснувшие очки, и морщится: — Это прототип. И я только что понял, что мне придется учесть Движущиеся Туманы, если они подойдут ближе, учитывая, как сильно они сбивают вестников с толку. Мне потребуется время, чтобы заставить это работать как надо.
У меня падает сердце.
— Сколько времени нужно?
Его глаза переключаются на меня:
— Цикл. Два, самое большее… надеюсь. — Он одаривает меня неловкой кривоватой улыбкой. — Это гораздо более точная работа, чем просто мазнуть кровью по стене и взорвать ее.
Я киваю, отворачиваюсь, убираю волосы с лица и чувствую, как внутри меня все закипает.
Ну, дерьмо.