Страница 101 из 251
— Серьезно? — Я вскидываю бровь, открываю бурдюк и делаю глубокий глоток. — Что ж, — говорю, закупоривая его, — любой, кто захочет проверить эту теорию, окажется на острие моего клинка. Вероятно, истекая кровью до смерти.
Его смех раскатывается по маленькому лагерю — он явно думает, что я шучу.
А я нет.
Мы погружаемся в комфортное молчание, пока он переворачивает мясо и подбрасывает сухую ветку, которую Игнос тут же пожирает.
Отвожу взгляд, наблюдая за Лири. Поднимаю руку, проводя по груди, словно желая пробиться сквозь ребра и физически ощутить ее присутствие внутри.
— Ты уверен, что связь улеглась? Она должна ощущаться…
— Она даже крепче, чем до сна. — Опускаю руку и качаю бурдюк, слушая плеск жидкости. — Как твердая луна в груди. Теперь ее уже не перековать.
Слышу тихий вздох облегчения.
— Рада, что ты пришел. — Смотрю на бурдюк. — Тяга уйти с Лири была сильной.
Как бы я ни ненавидела это признавать, если это была проверка характера — я провалила ее. Сделала шаг вперед и десять назад.
Если бы Каан не пришел, сейчас я была бы больше драконом, чем фейри. И как бы чудесно это ни звучало, он был прав: это было бы сродни поражению в драке или отказу выйти на ринг. Маленькая, знающая часть меня возненавидела бы себя за это, и ненависть начала бы гноиться. Стала бы ядом.
— Я прекрасно помню это чувство, — бормочет Каан.
Взглядываю на него.
— Что удерживало тебя?
Между его бровей залегает складка, пока он изучает шипящее мясо.
— Мысль о том, что я никогда больше не услышу пение Мах. Или не увижу ее улыбку.
Он говорит это так нежно, но слова бьют, словно камни.
Он встречается со мной взглядом сквозь завитки дыма.
— Почему ты боишься огня, Рейв?
Вопрос застает врасплох, словно клинок под ребра — перехватывает дыхание.
Видимо, научился бить, пока моя чертова защита спущена.
Отвожу взгляд. Откидываюсь назад. Выпрямляюсь.
— Боюсь? — Смеюсь, открываю пробку. Делаю глоток воды. Глотаю.
Хочется чего-то покрепче.
— Звучит так жалко, — бормочу, ладонью вбивая пробку обратно.
Если он видит меня такой, то и другие видят. А это проблема.
Слабости используют.
— Хотел бы, чтобы ты опровергла это утверждение. Посмотри мне в глаза и скажи обратное.
Слова звучат твердо и спокойно, но под ними бурлит насилие. Прямо как под теми чертовыми углями, на которых жарится мясо, шипя и брызгая.
Щелкаю языком и принимаюсь запихивать страх поглубже, отбрасывая все эмоции, кроме той ярости, что вечно скребется под кожей, ожидая выхода. Процесс, который я проходила столько раз, что не сосчитать.
Взглядываю вверх. Вижу, как на лице Каана отражается хмурость — он, несомненно, видит жесткость на моем.
— Я могла бы прямо сейчас шагнуть в этот огонь. Позволить ему пировать на мне, — говорю монотонно. Я — клинок, выкованный под горой, которая погребла столько моей сути, что удивительно, как я вообще еще дышу. — Они бы расплавили меня в лужицу, и я бы даже не дрогнула. Тебе от этого легче?
Его глаза чернеют.
— Нет.
Черт.
Открываю пробку, делаю глоток, задерживаю воду во рту, прежде чем проглотить.
— Огонь выковал из меня монстра, Каан. Я смотрю на пламя и вижу все худшие части себя. И кучу ненужной боли.
— Кто?
Это прозвучало как драконий рык, прямо из пасти Райгана. Каан выглядит воплощением стоического спокойствия и тихого обещания насилия.
— Имя, Рейв. Все, что мне нужно.
Имя…
Если я и усвоила что-то за последние дни, так это то, что некоторые вещи заслуживают того, чтобы их вытащили на свет, даже если я не собираюсь ничего предпринимать. Они этого заслуживают.
Другие же не стоят даже чертова надгробия.
Позволяю эмоциям встать на места, встаю, обхожу костер и сажусь ему на колени. Он открывается, принимая меня, и глаза его расширяются от шока.
Беру его лицо в ладони, пропуская пальцы сквозь бороду, любуясь формой губ… носа… густыми ресницами. Шрамами, которые делают его красоту чем-то куда более значимым, чем все, что я когда-либо видела.
Он того стоит. Каждой крупицы. Я бы прошла через это снова, лишь бы оказаться здесь, на его коленях, вдыхая тот же воздух.
— Последние двадцать три фазы… это один большой погост, Каан. Если начать копать, мы останемся лишь с ямами, в которых спотыкаемся, и кучей костей в руках, — шепчу я, опуская голову и оставляя самый мягкий поцелуй на его губах. Отстраняюсь ровно настолько, чтобы поймать взгляд. — Оставь это. Пожалуйста. Ради нас обоих.
Его рот открывается…
Звук хлопающих крыльев заставляет нас взглянуть в небо. Пергаментный жаворонок несется в нашу сторону. Он идет на посадку прямо в открытую ладонь Каана.
Нахмурившись, он прижимает меня ближе к груди, чтобы свободной рукой развернуть послание.
Кладу голову на сгиб его шеи, наблюдая за спящей Лири. Интересно, как я стала такой удачливой, ведь я этого совершенно не заслуживаю.
Ничего из этого.
Именно поэтому я уверена, что все рухнет, стоит мне хоть на миг опустить щиты.
Каан напрягается подо мной.
Взглядываю вверх, хмурясь от тревоги, исказившей его черты.
— Что случилось?
— Сихарна начала рожать. — Он откашливается и сворачивает записку обратно. — Нам нужно идти. Сейчас же.