Страница 58 из 66
ГЛАВА 9
Эмма смотрела на окно, которое закрывали плотные шторы. Одна из них зацепилась за что-то внизу, и теперь виднелся лишь маленький треугольник лёгкой занавески над подоконником.
«Ночь. Темно и холодно. Оказывается, я забыла, какие здесь морозы. Расслабилась в средней полосе России, привыкла к теплу. Все спят, а я не могу перестроиться: и время здесь другое, и климат. Вообще, всё стало иным. Я так скучала, хотела вернуться домой, но теперь чувствую, что…»
Рядом, в соседней комнате, бывшей когда-то её, вздохнула и что-то забормотала во сне Эмилия, младшая сестра, которая никак не могла нарадоваться приезду Эммы. А ещё и морозы ударили такие, что занятия в школе отменили. Возможно, каникулы начнутся раньше времени, о чём девочка мечтала вслух. Родители уговорили старшую дочь остаться жить у них на время её отпуска.
— Зачем тебе скучать в твоей «однушке»? — спрашивал отчим, который соскучился по Эмме не меньше родной матери. — Приехала всего на две недели, а мы-то работаем. Когда нам наговориться обо всём? Только несколько выходных? А так хоть по вечерам насмотримся на тебя.
Она согласилась, ведь и сама скучала без них. Поэтому теперь лежала на диване в гостиной и смотрела в тёмное окно. Трёхкомнатная современная квартира, с хорошей планировкой и большим метражом, в которой когда-то жила, всегда казалась ей большой. Но не сейчас.
«Видимо, всё во мне изменилось, — думала Эмма, слушая тишину и свои мысли. — Кажется, что городок стал ещё меньше, будто сжался от холода. И квартира — тоже. Я давно не была здесь. Детские и юношеские воспоминания такие сильные, держатся даже за мелкие детали. А когда возвращаешься домой, оказывается, что всё изменилось, и воспоминания уходят на дальнюю полку. Грустно до слёз!»
Она тихонько шмыгнула носом, который почти не высовывала из-под одеяла. Ощущение холода не покидало её. Будто мороз с улицы медленно пробирался под кожу и старался выстудить всё внутри. Но Эмме хотелось сохранить тепло серого города! Она сама не ожидала, что будет скучать по нему: по пустынным, почти безлюдным улицам; по густому утреннему туману; по запаху сырых, осенних листьев во дворе большого дома, где жило счастье по имени Вито… Накрывшись с головой, почти плакала, чувствуя тоску и беспросветность будущего без него.
«Прошла уже неделя отпуска, а он так и не… А что он может? Позвонить? Я оставила телефон. Прилететь? Билеты невозможно купить. Связаться со своим тестем, который мне почти папа? Вито не станет ему звонить. Ни за что».
Эмма ничего не рассказала родным о том, с кем она работала, кого любила, и какие изменения ждали её впереди. Пока не могла ни с кем поделиться своей тайной. Хранила её только для себя. Этим и держалась всю неделю.
Утром родители ушли на работу, Эмилия спала в своей комнате, скинув одеяло на пол и не ощущая холода. Эмма попыталась укрыть её, но младшая сестрёнка тут же всё вернула на привычные места.
«Такая с рождения, — улыбнувшись, подумала старшая, — ей всегда жарко. И ведь не болеет никогда. Молодец Эмилька! Спорт помогает и отменное здоровье. А я что-то раскисла. Выпью немного кофе с молоком и прогуляюсь. Посмотрю на город, в который так рвалась. Возможно, смогу увидеть его таким, каким он был раньше».
Но и эта утренняя прогулка не принесла ей тех воспоминаний, к которым стремилась. Мороз казался слишком кусачим даже при отсутствии ветра. Улицы словно скукожились, дороги стали узкими. От всего этого ей хотелось плакать ещё больше. Она понимала, что дело не в городе, а в её состоянии. Гормоны «толкались» внутри, меняя настроение от смеха до слёз. Эмма измучилась здесь, она готова была признаться в этом самой себе. Но впереди ждала ещё целая неделя…
Бредя по заметённым улицам, вспоминала осторожные вопросы матери о её необычном настроении. Мама поинтересовалась, не влюбилась ли наконец-то старшая дочь? Эмма улыбнулась и кивнула, пообещав рассказать обо всём чуть позже.
— Хорошо, я подожду, — согласилась мама, обнимая дочку, за которую очень переживала, но никогда не говорила об этом, не вмешивалась в её жизнь. — Я вижу, что с тобой происходят перемены, и, по-моему, хорошие. Но ты сама боишься их. Не надо, Эм. Всё будет хорошо, я чувствую это.
— Да, мам? — прижавшись к ней, спросила Эмма. — Правда?
— Конечно…
До дома оставалось пройти минут десять, когда ей вдруг показалось, что стало теплее, будто солнышко пригрело. Но на улице ничего не изменилось: люди по-прежнему кутались в меховые воротники и капюшоны, а низкое, тяжёлое небо, казалось, готово было примёрзнуть к земле. Она решила, что эти ощущения из-за гормонов. И всё же чувствовала настоящий жар в груди, который разливался по всему телу. Эмма, чуть притормозив, отошла в сторону с тротуара и немного освободила шею от шарфа. Глубоко вдохнув морозный воздух, посмотрела вперёд, туда, где был поворот к дому, и покачнулась…
Там стоял Вито. Без шапки, без зимней куртки, в коротком чёрном пальто, из ворота которого виднелся толстый свитер. Эмма смотрела на самого любимого мужчину и видела следы усталости на лице, лёгкую улыбку на губах и добрый свет в тёмно-серых глазах.
Именно от его взгляда ей и стало тепло, несмотря на стужу.
Она чувствовала, что нет в ней сейчас сил, не смогла бы сойти с места. Ни одной мысли в голове не было, лишь ощущение вернувшегося из детства новогоднего чуда. Вито медленно двинулся ей навстречу. Каждый его шаг отдавался в груди желанием броситься вперёд, но тело словно онемело.
«Я же не знаю, с чем он приехал, — вдруг подумала Эмма и тут же сама себя отругала. — Не надо торопиться и делать скоропалительные выводы. Вито здесь, а это значит, что он принял какое-то решение».
— Привет, — просто сказал и улыбнулся мужчина, которого она любила половину своей жизни. — Я привёз тебе телефон. Ты забыла его на столе. Я знаю: конечно, не забыла, а оставила мне послание.
Эмма кивнула и прошептала в ответ «здравствуй». Они стояли так близко друг к другу, что их морозное дыхание превратилось в общее. Люди спешили мимо них по своим делам, лишь искоса бросая удивлённые взгляды на пару, которая, казалось, не замечала жуткого холода. Седеющий высокий мужчина был вообще без шапки, чем сразу выдавал приезжего. И только некоторые из торопившихся на мгновение замечали, как смотрели друг другу в глаза явно влюблённые, и от этого вдруг становилось теплее и хотелось улыбнуться…
— Знаешь, я ведь привёз тебе столько писем, ты даже не представляешь, — осторожно прижав к себе Эмму, прошептал Вито ей на ухо.