Страница 54 из 66
— А я и не спорю, — спокойно ответил Чернов. — Да, к большому сожалению, не приставишь безопасника к каждому, кто хочет залезть в карман предприятия или снять пенку с подрядчика.
— Во-во. Ладно, пойду я. Надо ещё кое-какие дела сегодня закончить. Воинову позвоню сам.
— Да он обещал подъехать к концу дня. Если хочешь, подожди. Немного осталось.
— Нет, поеду к себе. Тогда сам расскажи ему этот бразильский, вернее, турецкий сериал. Я устал, как собака.
Они попрощались. По заводоуправлению Миллер старался идти ровно, но уже чувствовал, как его мотает из стороны в сторону. Сев в машину, сразу позвонил Деду и сказал, что поедет домой, все дела до завтра. На улице уже стемнело, начал кружить снежок. На том месте, где произошла авария, всё ещё работали полицейские, но уже в гораздо меньшем составе. Движение по двум полосам из трёх было восстановлено.
«Интересно всё-таки, кому помешали эти мужики? Или случайность? Но что-то не верится в такие случайности. Завтра Деду расскажу, если он уже сам не получил информацию. У него везде свои люди. Ещё на пенсию хотел сбежать! Да где я такого спеца найду? Нет уж, Дед, будем стоять вместе… Погодка к зиме поворачивает. Снег лёгкий, чистый, красота. Вот и приехал. Вот и дом Эммы. Только её там нет».
Он впервые открыл ворота для своей машины, загнал её на площадку и направился к дому, окна которого не светились огнями, и это казалось непривычным, даже навевало грусть и тоску. Вито ещё утром ощутил холод оставленного жилища, тишина за толстыми стенами душила, заставляла искать ту, которой не хватало.
Он включил свет в коридоре, снял куртку, позволив себе покряхтеть немного от усталости.
— Даже йога не помогает, — ворчал Вито, снимая обувь. — Старость, наверное, берёт за шкирку. А не хотелось бы.
На кухне включил чайник, достал растворимый кофе и присел в ожидании кипятка. Телефон Эммы лежал на углу столешницы, и вполне могло показаться, что она забыла его в спешке. Но вспомнились Вито слова Раисы и зародили в нём зерно сомнения. Заставив себя встать, он сделал несколько шагов к полке, на которой всегда лежала зарядка для телефона. Она и сейчас была на месте. Как ни противилась его душа, ни сопротивлялось привычное отношение к чужим вещам, всё же, вздохнув, нажал кнопку, чтобы проверить заряд батареи.
— Ожидаемо, — тихо сказал себе. — За столько дней отключился, конечно. Да, возможно, Эмма и не заряжала его перед работой. Она часто забывала это делать. Подожду. Кофе выпью покрепче, иначе усну.
Вито кожей ощущал, как телефон набирал силу; предчувствовал, что этот маленький аппарат затаил внутри себя какие-то важные слова или снимки, или записи. Оттягивая момент собственных открытий, допил напиток до самой последней капли. Бодрость не наступила, но усталость немного отодвинулась. Протягивая руку за телефоном, Миллер заметил, как дрожали его пальцы. Он покачал головой, не веря своим глазам и списывая всё на исчерпанные запасы энергии.
Наконец, решился и нажал кнопку включения. Никогда раньше Вито не заглядывал даже через плечо Эммы, чтобы поинтересоваться содержимым её личной переписки или контактов. Сейчас даже экран показался ему чужаком. Найти среди значков что-то необычное было сложно. И вдруг…
— Папка «Вито», это обо мне. Прямо на первой странице, — прошептал он, не замечая, что говорил сам с собой. — Открыть? Как же это тяжело, будто я беру чужое. И всё же рискну.
Появились фотографии, сделанные Эммой, когда он не видел, что она снимала его. От сердца отлегло: ведь не было ничего такого, что скрывалось бы от него. Листая страницы, улыбался, рассматривая себя самого. Эмма ловила такие мгновения, что становилось ясно, насколько сильна её любовь. Каждая картинка была признанием в том, как она счастлива, как он дорог ей… От неожиданности возникновения на экране фото обычного тетрадного листа Вито вздрогнул. Всего одна запись шла в середине страницы: «Посмотри видео».
— Какое видео? — спросил он, снова не замечая, что произносил слова вслух. — Где оно находится? Здесь только фотки.
Торопливо пролистал до конца всё, что было в папке; закрыл её и начал искать нужное ему.
— Но почему всё так сложно? Неужели нельзя было просто позвонить? Я понимаю, что у тебя были билеты на поезд, ты их еле-еле купила, но можно же было… Вот!
На самой последней странице экрана, в нижнем ряду значилось «видео». Миллер торопливо нажал на просмотр. Перед ним появилась гостиная, по которой ходила Эмма и собирала вещи в небольшую дорожную сумку. Она оглянулась на экран и грустно улыбнулась.
— Вот видишь, всё-таки я уезжаю. Ты остановил меня тогда, не отпустил, но время неумолимо, оно забирает то, что мы немного отложили. Знаешь, я много раз тебе говорила, насколько счастлива, что моя мечта сбылась: мой любимый мужчина ответил мне на чувства, был со мной… — Эмма замолчала, прижав к груди какую-то одежду. Казалось, что её мысли далеко, улыбка на лице была таинственной и светлой. — Я и сейчас готова бесконечно говорить о любви к тебе, но времени остаётся всё меньше. Вито, знай, я никогда не обманывала тебя и в душе не держала даже намёка на хитрость. Была честна с тобой всегда. Возможно, тебе это даже и не очень нравилось, но уж вот по-другому я не могу. Ты часто мне говорил, что… Нет, не так. Я знаю твой самый большой страх. Потеряв свою любимую, ты отдал себя во власть этого страха. Он пропитал твою жизнь насквозь, как ядом. Понимаю. Но не принимаю! У тебя есть дочь, которую подарила тебе жена. Посвятив всю свою жизнь Каролине, ты не оставил себе ничего. Это твой выбор. И я имею право на свой выбор. Возможно, я смогла бы сказать тебе это, глядя в глаза, но так сложилось, что сначала уехал ты, а теперь уезжаю я. Но кто знает, вдруг так и лучше? Ты бы начал настаивать… Вито, я жду ребёнка. Я была у врача, срок указывает, что это случилось в первые же дни нашего с тобой… Я сказала тогда, что ничего не должно случиться, но природа распорядилась по-своему. Да, ты старался обезопасить всё, но увы — для тебя. А я очень счастлива! Могла ли надеяться на такое чудо? Мечтать-то можно, но надеяться — это уже другое.
Она зас. тегнула ремни на сумке, повернулась к экрану, наклонила голову вниз и приложила обе руки к плоскому животу. Светлые волосы закрыли её лицо, тонкое трикотажное платье словно специально обрисовало контуры тела. Миллер не дышал, глядя на женщину, которая собиралась покинуть его. В голове билось, напрягая сосуды: «Снова уходит любимая. Снова уходит…»