Страница 28 из 66
— Здравствуй, Арсений, — ровно ответила Эмма и еле заметно кивнула. — Не знаю, чем вызван повышенный интерес к моей скромной персоне, но напомню, что не давала никаких авансов на дальнейшее, более глубокое знакомство.
Мужчина стоял уже рядом, намереваясь заступить за спинку стула, чтобы ему был виден экран.
— Так за чем же дело стало? Выдай мне этих авансов большое множество, — вкрадчиво предложил Арсений, и хитрая улыбка наконец-то коснулась и его глаз. — Буду рад бесконечно.
— Да ну? — с долей сомнения в голосе ответила она, заметив его пристальный взгляд на экран, а потом и на папку с проектом договора. — Не стоит тратить своё и моё время на пустые разговоры. У меня все выходные дни и вечера заняты.
— А ночи? Или утра? — спросил он, приподняв бровь.
— Вы забываетесь! — Эмма перешла на официальный, немного повышенный тон и отвернулась от гостя. — Я не приму цветов. До свидания.
— Да я же пошутил! Что такого я сказал?
Она промолчала в ответ. Сидела, спокойно сложив руки на столе. Стало ясно, что разговор закончен.
— Прости, пожалуйста. Я неудачно пошутил. Но всё же не теряю надежды на продолжение нашего... общения. Цветы я оставлю зде...
— Нет. Подойдут для кого-нибудь другого. Не пропадать же букету.
Её голос звучал с едва уловимой усмешкой, Эмма при этом не повернула к нему головы.
— Нет уж. Если не возьмёшь, тогда выкину.
Она пожала плечами, демонстрируя полное равнодушие и безразличие к его словам. Через несколько секунд дверь хлопнула, наступила тишина. Эмма оглянулась: букета не было.
— Вот то-то же, а то нашёлся тут петух гамбургский. Напугать меня хотел? Да не нужны мне твои цветочки. Плохо сыграл заинтересованного мужчину. Даже я, очкастая и неприметная черепаха, не поверила.
Она улыбнулась, вспомнив знаменитую и легендарную фразу Станиславского для плохих актёров, лишь изображающих, а не вживающихся в роль:
«Не верю!»
Покидая офис одной из последних, увидела в урне рядом со ступеньками тот самый букет хризантем. Усмехнувшись, прошла мимо и направилась на тренировку. А Вито, возвращаясь с пятничного обхода объектов, на которые его организация поставляла материалы, застал Деда, задумчиво разглядывавшего красивые цветы, горделиво державшие свои головки.
— Что это у нас тут произошло? — спросил Миллер, присоединяясь к созерцанию необычной композиции. — Кто-то отверг ухаживания? Или, того хуже, предложение руки и сердца? Что молчишь? Не углядел?
— Обижаешь, Вито. Всё знаем: кто принёс, кому принёс, но почему цветы в урне, вопрос. У нас же камеры в приёмной и в твоём кабинете пишут только изображение, а не звук.
— Да? Я не знал. Или можете включить при желании?
— Можем, конечно. Но зачем? Только отвлекаться от других точек наблюдения. Нет, тут что-то другое. Секретарь не приняла цветов от подрядчика. Интересно, да? Она вроде дама одинокая, так чего же...
— Это моему секретарю такой букет притащили? — удивлённо спросил Вито.
Дед кивнул, продолжая задумчиво смотреть на урну с цветами.
— И вот результат визита, — сказал он, потирая подбородок. — Ладно, не будем вторгаться в личную жизнь персонала. Без нас разберутся.
— Угу, — только и смог ответить Миллер.
Ему вдруг срочно захотелось оказаться рядом с ней, заглянуть в глаза, увидеть в них свет и любовь. Недолго думая, закончил трудовую неделю и поспешил домой. Он знал, что Эмма на тренировке и вернётся только к восьми вечера. У него было время, чтобы подумать и кое-что предпринять.
Кот, как всегда, ждал дань и уважение от странного человека, который разговаривал с ним. Тёплая лежанка, заблаговременно укрытая от возможного снега, считалась вторым домом, и Шарик-Бонифаций распределил своё время поровну между хозяйкой и соседом, чьи угощения были вкуснее домашних. Уделив внимание лохматому зверю, Вито переоделся в тёплый спортивный костюм, который очень любил. Толстовка с капюшоном, жилет, свободные штаны, водолазка с эффектом термобелья, кроссовки на усиленной подошве — в такой одежде вполне можно было бы тренироваться и зимой. Он не стал брать свою машину, вызвал такси и, как делал это последние несколько недель, вышел задолго до нужного адреса. Прогулялся пешком, купив всё намеченное в «Ленте», лишний раз убедившись, что там можно найти «хоть чёрта лысого».
Накинув капюшон, добрался до дома Эммы. Пришлось зайти с другой стороны, чтобы случайно не привлечь внимание — кого, Вито и сам не знал. Но сегодняшнее происшествие не понравилось ему, чувствовал, что за этим стоял не простой интерес к скромной девушке, а, скорее, какая-то многоходовка.
«Или мне так хочется думать? — размышлял он, открывая двери запасным ключами, полученными от Эммы. — Не могу признаться даже наедине с собой, что мне неприятно её общение с другим мужчиной? Не нравится, что он дарит ей цветы? Но ведь она не взяла... Нет, не помогает, всё равно внутри как-то натянуто звенит. Надо поговорить с Эммой, а то накручу себя... Со мной такого никогда не было. Никогда. Это что-то новенькое».
Вито быстро скинул тёплую одежду, нашёл футболку и джинсы, перевезённые в этот дом, и усмехнулся, понимая, что всё больше вещей перекочевало к Эмме. Всё ещё улыбаясь, начал разбирать большие сумки с логотипом «Ленты». Осторожно извлекал покупки, расставлял их на столе и думал о том, что в следующий выходной не получится побыть здесь. Намечалась поездка за город с дочерью и большой компанией к его старшему другу, дяде Мише.
«Если только в воскресенье вечером смогу вырваться... А так хотелось бы вместе...»
Эмма тем временем плавала в бассейне, накручивая километры разными стилями. Сегодня был не её день, дорожки в бассейне были заполнены пловцами всех категорий. Обычно она ходила, когда на мелкой половине бассейна занималась группа аквааэробики, а на глубокой было свободно для прыжков с вышек. Однако Эмме была необходима нагрузка и тишина, чтобы никто не мешал думать. Поэтому она и «нарезала» круг за кругом вдоль разделителей, стараясь не налететь на других пловцов. Ей уступали дорогу, опасаясь попасть под мощные махи рук. Тренер, наблюдая за работой Эммы, лишь с сожалением качал головой, понимая, что она талант. Но годы ушли, травма была серьёзная, и теперь девушке остались лишь такие отрезки спортивного счастья.