Страница 54 из 72
Глава 20
Новая Жизнь и Главная Любовница
Пугливка, Вильда, и Карнакс.
В древнем Саду, созданном Лилией еще в эпоху расцвета Небесного Чертога, царило блаженное, почти осязаемое умиротворение. Солнечные лучи пробивались сквозь колоссальную изумрудную крону Великого Древа, стоявшего в самом центре этого изолированного мира. Вокруг его могучих корней, уходящих глубоко в энергетические недра земли, лениво бродили терракровные левиафаны — Кархаад, Магмар, Аква и Терр.
Сад и гигантские каменные исполины жили в полной гармонии. Левиафаны с аппетитным хрустом поедали свисающие с ветвей плоды размером с легковые автомобили, а их, кхм, продукты жизнедеятельности — концентрированная мана, смешанная с жидким базальтом и первородным жаром — служили идеальным удобрением для Великого Древа.
Посреди этой идиллии на широкой поляне стоял Карнакс. Новый Бог Войны пытался укротить подарок Эстро, свою новую правую руку, вылепленную из чистой Бездны. Конечность мерцала обсидиановым глянцем, а по пальцам то и дело пробегали фиолетовые электрические разряды.
Карнакс медленно сжал кулак. Пространство вокруг его ладони мгновенно пошло рябью, издав сухой звук рвущегося картона.
— Карни, аккуратнее, — лениво крикнула Вильда. Она сидела на ветке гигантского персика, болтая ногами в заляпанных грязью армейских ботинках. — Если ты сейчас случайно сожмешь пространственную складку, наше любимое Древо засосет в сингулярность. А убирать этот мусор за тобой придется мне.
Из-за спины Вильды робко высунулась Пугливка. Ее белые волчьи ушки были испуганно прижаты к голове, а пушистый хвост нервно подергивался.
— Да… Пожалуйста, полегче с спецэффектами. У меня от твоих тренировок шерстинки на хвосте вибрируют и зубы ноют.
Карнакс медленно повернул к ним голову. Его механический глаз жужжанием сфокусировался на девушках.
— Требуется калибровка нейронных связей, — ровно пробасил он своим новым, глубоким голосом. — Мощность импланта превышает расчетные параметры на триста процентов. Для тонкой моторики необходима адаптация.
Вильда спрыгнула с ветки, приземлившись на мягкий мох без единого звука.
— Ну-ну. Идеальная компания, не находите? — хмыкнула она, подходя ближе. — Три искусственных клона Бездны. Две копии лесной богини разной степени пугливости и один кибер-генерал, который умудрился сожрать божественную суть оригинала. И самое забавное: у всех троих в итоге отросли полноценные человеческие души. Нас надо сдать в кунсткамеру как главный баг эволюции.
— Наличие души снижает тактическую эффективность из-за всплесков эмпатии, — отозвался Карнакс, безуспешно пытаясь поднять с земли крошечный камешек двумя пальцами. И в итоге просто стер его в серую пыль. — Но повышает мотивацию к выживанию группы. Мой анализ безупречен.
— Да ладно тебе ворчать, железный дровосек, — Пугливка наконец решилась подойти поближе, шурша травой. — Душа — это здорово. Она теплая и пушистая.
В этот момент земля под их ногами ощутимо вздрогнула.
Терр, самый маленький и непоседливый левиафан, приметил вернувшихся хозяев. Каменный «щенок» весом в несколько десятков тысяч тонн радостно заурчал, звук напоминал сход лавины в Альпах. Он бросился к поляне, виляя своим массивным хвостом. Хвост снес парочку вековых дубов, превратив их в щепки, и поднял ураганный ветер, который едва не унес Пугливку.
— А-а-а! Терр, фу! Место! — завизжала Пугливка, вцепляясь в куртку Вильды.
Левиафан завалился на бок прямо перед ними, подставляя бронированное каменное пузо и требуя чесалок. Его огромная лапа, способная раздавить квартал, зависла прямо над головой Карнакса.
Бог Войны не шелохнулся. Он резко вскинул свою новую руку, выставив ладонь навстречу опускающейся лапе исполина.
Облако фиолетовой тьмы соткалось из воздуха, сложившись в плотный щит. Карнакс удержал колоссальный вес левиафана одной рукой, даже не согнув колени.
— Контроль над вектором силы: улучшен, — бесстрастно констатировал Карнакс, хотя его алый глаз удовлетворенно мигнул. — Терр, твоё шило в заднице превышает допустимые нормы для домашних игр. Отставить несанкционированные ласки.
Каменный щенок обиженно фыркнул, обдав всех троих облаком горячего пара, но послушно убрал лапу.
— Иди лучше корни удобряй, бездельник, — Вильда швырнула в левиафана недоеденный персик. Плод шмякнулся о каменный бок Терра. Левиафан щелкнул палью, лакомство тут же исчезло в его пасти. — Великое Древо сегодня бледное, ему явно не хватает твоей вулканической… кхм… мочи.
— Да уж, безотходное производство, — улыбнулась Пугливка, наблюдая, как Терр послушно поплелся к корням, на ходу извергая из стыков брони потоки раскаленной магии. — Они едят яблоки, Древо ест их ману. Всё кружится, всё работает.
Вдруг с дальнего конца Сада, от кристально чистого озера у корней Древа, разнесся протяжный, невероятно нежный свист. Звук напоминал пение китов, пропущенное через хрустальные колокольчики.
Кархаад и Магмар, два огромных левиафана, мгновенно замерли. Они медленно повернули свои массивные головы в сторону озера и застыли в позе почетного караула, излучая непривычную для них торжественность.
— Аква… — Вильда мгновенно подобралась, ее зеленые глаза расширились. — Началось!
Девочки сорвались с места, побежав к озеру. Карнакс, плавно придерживая свою руку, двинулся следом за ними широким шагом.
Аква устроила себе уютное гнездо прямо у кромки воды, среди переплетенных корней Великого Древа, обложив его мягким прибрежным мхом и гигантскими кувшинками. Ее изящное тело, покрытое чешуей цвета аквамарина, плавно колыхалось. Она тихо, ласково урчала, и вода вокруг нее шла мелкими теплыми пузырями.
Вильда и Пугливка притаились за кустами сирени, боясь нарушить таинство. Карнакс остановился рядом, его алый окулятор беззвучно жужжал, записывая происходящее в базу данных.
Аква сделала глубокий вдох. Ее чешуя вспыхнула ослепительным, чистейшим лазурным светом, который отразился в водах озера миллионами искр. Великое Древо над ее головой отозвалось мягким золотистым свечением, осыпав гнездо дождем из светящейся пыльцы.
И с тихим, чистым хрустальным звоном в мягкий мох опустилось Оно.
Гигантское, высотой метра в три, яйцо. Его поверхность была сделана из невероятного, полупрозрачного перламутрового камня, внутри которого медленно переливалось теплое лазурное сияние. Словно маленькое море заперли внутри драгоценного самородка.