Страница 22 из 72
Глава 8
Простая математика
— Устранить… — прохрипел он, выхаркивая черную слюну. Пальцы с обломанными ногтями скрючились. — Ирма… Перчинка. В расход эту… бракованную дефективную дуру. Сейчас.
Сахаринка перехватила рукоять молота. Воздух вокруг ее фигуры пошел рябью от давления Первой Синхронизации. Глаза — два оранжевых прожектора, в которых выгорело всё, кроме глухой, тяжелой ненависти.
— Я тебе эту дырку в груди сейчас до размера воронки расковыряю, — глухо, не своим, рокочущим голосом пообещала она.
Перчинка шагнула вперед.
Она встала между разъяренной сестрой и хрипящим куском Бездны. Ноль эмоций на лице. Лишь крылья за спиной издавали нервное, электрическое гудение.
— Перчинка. Отойди, — Сахаринка качнулась вперед, молот угрожающе загудел.
— Математика, Сахарок, — голос Перчинки лязгнул холодным металлом. Ни интонации, ни дрожи. — Эмоции — это неэффективно. Наша мама? Она была слишком сентиментальной.
Сахаринка замерла.
— Чего?.. — выдохнула она.
— Ты всегда была слишком тупой, чтобы видеть суть, — слова били как пули. — Твой предел — лупить кувалдой по гвоздям. Искра — это кнопка жесткой перезагрузки реальности. И я её нажму. Если понадобиться, то без тебя.
Сахаринка издала звук, похожий на скулеж раненого медведя, но который мгновенно перешел в рев турбины.
— ТЫ ТВАРЬ! — взревела она, срываясь с места.
Пространство сузилось до узкого коридора из чистой ненависти.
Бам!
Сахаринка обрушила молот сверху вниз. Пол просто взорвался тысячью осколков.
Но Перчинки там уже не было. Мирмеция ускорилась, пытаясь зайти сестре за спину.
Но Сахаринка видела ее движения загодя. Удар наотмашь! Перчинка уклонилась, пропуская хитиновый локоть в миллиметре от щеки.
— Медленно! — чеканила она, бросая под ноги Сахаринке горсть дымовых алхимических шариков.
Вязкий белый туман заполнил дно шахты. Ирма, словно бездушный манекен, наблюдала за битвой.
В тумане мелькали тени. Слышался скрежет хитина, глухие удары, яростное, захлебывающееся дыхание Сахаринки. Она лупила науотмашь, круша камень, не жалея сил. Синхронизация жрала её резервы огромными глотками.
— Стой и дерись! — орала старшая.
— Зачем? Ты сама себя выжжешь, — ледяной шепот Перчинки прямо над ухом.
Рывок. Сахаринка развернулась, но слишком поздно.
Перчинка скользнула ей за спину. Пространство разрезала ядовито-изумрудная вспышка. Призрачный скорпионий хвост ударил по идеальной траектории, метя в щель брони у самого основания шеи.
Жало вошло глубоко под хитин.
Сахаринка дернулась. Молот с оглушительным лязгом выпал из ослабевших пальцев. Оранжевый огонь в глазах вспыхнул и тут же потух. Её мышцы свела судорога.
Она тяжело, как подрубленный кедр, рухнула на каменные плиты. Дыхание со свистом вырывалось сквозь её стиснутые зубы.
— Пре… да… тель… ница… — булькала Сахаринка, пуская слюну. Ее глаза начали закатываться.
Она пару раз денулась… и замерла.
Темный Эстро на полу булькающе расхохотался. Кровь пузырилась у него на губах.
— Вот она! Моя идеальная, безупречная дочурка! — он сплюнул на пол, его глаз лихорадочно блестел. — Чистая логика! Я всегда знал, что из этого выводка только у тебя в черепе извилины, а не вата. Помоги мне, родная… Искра совсем рядом!
Осколок судорожно пополз. Загребая руками каменную крошку, оставляя за собой широкий влажный след. Он рвался к пульсирующему куполу Сверхсущности, из которого пробивались нестерпимо яркие лучи Первозданного Света.
Перчинка стояла над телом сестры.
Она медленно, словно у нее заржавели шейные позвонки, повернула голову к уползающему отцу.
— Вата, да… — произнесла она.
Ее голос на мгновение дрогнул.
Перчинка сделала шаг к нему. По щеке, прямо по грязному хитину, скользнула одинокая слеза.
Осколок перестал ползти. Скосил на нее мутный глаз.
— Что ты делаешь? Следи за входом!
— Но ты забыл кое-что важное. — Перчинка всхлипнула. Ее лицо перекосило от боли. — Из-за тебя умерла мама.
Сзади раздался хруст.
Осколок резко обернулся.
Лежащая в глухом параличе Сахаринка… пошевелилась.
А потом она просто подорвалась с пола, как выброшенная из катапульты бетонная свая. Ее глаза вспыхнули так, что стали похожи на два сверхновых солнца. Броня задымилась, от нее пошел дикий, плавящий воздух жар.
Перчинка вколола сестре вовсе не яд. А некий химический коктейль.
— ИРМА! СНЕСТИ ИМ БАШКИ! — истерично заверещал Осколок. О нвсё сразу понял.
Киборг сдвинулась с места. Из её плечевых портов с лязгом выехали счетверенные лазерные излучатели. Глаз налился густым, пульсирующим красным.
— Уничтожение, — выдала Ирма.
Воздух разрезали два обжигающих багровых луча, прожигающих всё живое на молекулярном уровне.
— Держи их! Дай мне три секунды! — крикнула Перчинка, выдергивая из запястий два кабеля.
Сахаринка даже не собиралась уклоняться. На химическом стимуляторе она не чувствовала ничего, кроме абсолютного, щенячьего восторга берсерка.
— ОБНИМАШКИ! — задорно пробасила она и прыгнула грудью прямо на лазеры.
Лучи ударили в ее хитиновую пластину. Хитиновая Броня зашипела, вскипая, комнату заполнила вонь паленой органики. Но Сахаринка протаранила Ирму, впечатав киборга в стену так, что из камня выбило фонтан щебня. Сгребла ее в медвежий захват всеми четырьмя руками.
— Температура корпуса критическая. Угроза перегрева, — сухо сообщила Ирма, безуспешно пытаясь вывернуться.
— Жжется, жестянка! Терпи! — скалилась Сахаринка, пока ее собственная нагрудная пластина медленно превращалась в раскаленные угли. — Перч, мать твою! Что ты мне вколола! Почему моё тело выполняет твои приказы???
Перчинка не ответила. Она взлетела по стене, оттолкнулась, сделав в воздухе изящное сальто, и приземлилась прямо Ирме на плечи. Резко сдернула затылочную панель брони. Под ней змеилась паутина биопроводов и нейронных чипов.
— Alt+F4, подруга. Пора спать.
Перчинка с размаху воткнула свои кабели прямо в центральный нейропорт киборга.
Микроразряд. Отдача ударила Перчинку так, что у нее потемнело в глазах.
Красный глаз Ирмы часто-часто заморгал.
«Код 0. Перезагрузка системы…»
Глаз потух. Киборг обмякла в объятиях Сахаринки тяжелым грузом металлолома.
Осколок понял, что остался один. С пробитой грудью, преданный, истекающий грязью.