Страница 87 из 88
Эпилог
– Глупый белый кукла думать, Моха бояться? Моя бабка рожать так: драться и рожать. Хрясь хребет один, хрясь морда другой, родить быстро-быстро. И снова бой. Орк не бояться боли. Орк…
– Ага, – кивнула Лися и потянула через трубочку перебродившее тлиное молоко.
Моха сумрачно посмотрела на неё.
– Ясь, не трогай, – крикнула Елисель, заметив, что сын подхватил что-то с песка и потащил в рот.
С тех пор как Ярнианис научился ходить, жизнь весьма осложнилась. Любознательностью сын пошёл в мать, и Елисель это просто ужасно не нравилось. Она вскочила, подошла, разжала губы малыша и вытащила из его рта несчастное, ещё живое членистоногое.
– Па, – сказал Ясь.
– Вообще-то, истрикус большерогий, – возразила Елисель, а потом поняла.
Обернулась и увидела Сарга, который тащил за собой тушу горного тура. Рядом шёл довольный варг и облизывал окровавленную морду. Шёл, чуть прихрамывая, но живой. Позади громоподобно взревела Моха, пронеслась беременным гиппопотамом мимо подруги и с разбегу запрыгнула на мужа. Тот пошатнулся.
– Совсем слабая стал! – расхохоталась орчиха.
Сарг выпустил тушу, подхватил любимую женщину под объёмный зад.
– Не я слабая. Сын сильная, – возразил и добавил что-то любовное по-орочьи.
– Ясь первое слово сказал, – сообщила Елисель подошедшему варгу. – Он тебя узнал.
Малыш подошёл к отцу и цепко ухватил его за шерсть. Эйв лизнул сына и лёг, позволяя ему карабкаться на спину.
– Озеро возвращается, – сообщил жене. – Мы поднимались в горы. И река. Не знаю, насовсем или весна просто, но, похоже, кое-кто оказался прав.
– Ты не хочешь… ну… вернуть себе человеческий образ?
– Да, пройду в нэрг и…
Нэргами назывались орочьи домики.
– Скажи спасибо, что жена у тебя умная и предусмотрительная, – фыркнула Елисель, перекинула рюкзак и достала оттуда кальсоны и рубашку, а потом и штаны с широкими штанинами.
– Спасибо.
Эйв переоделся. Заглянул в блокнот супруги.
– Гм. Что это?
– А не видно?
– Прости, но…
– Телеграф. Беспроводной. И схема, как провести его под проливом. Ну знаешь, до Амулета, а потом… По дну моря, понимаешь?
– Ты соскучилась по северу?
– Что? Нет! Просто… Керосиновый завод Изиргир, конечно, построил, и я очень благодарна ему. Но двигатель демону не создать. Нужны квалифицированные кадры. И заводы. И… много всего. Я умру раньше, чем тут всё наладится. А двигатель мне нужен сейчас. И не просто двигатель, как на первом воздухолёте. Я тут такое изобрела!
– Звёздочка? Двигатель в виде…
– Охлаждение! Турбогенерация…
Это были единственные два слова, которые Эйв понял. Потом он просто слушал жену и восхищался ей. Наладить связь с севером было бы совсем неплохо. Особенно теперь, когда во главе Мурсии, наконец, встал Радорм, первый монарх своего имени. Династии Севера и Юга были уничтожены, последний из сыновей Исольва ещё не достиг даже возраста совершеннолетия, так что иных вариантов правителя у Мурсии не было.
И, может быть потом, если наладить этот контакт, можно было бы отыскать Ирис. Эйв помнил, что Изиргир предупреждал его, не напоминать ей про другую, прежнюю жизнь, но и не доверял демону совсем уж до конца. Не обязательно же показываться сестре на глаза. Можно убедиться аккуратненько, что с ней всё в порядке.
– Беременный тошнит, это хорошо?
Эйв вздрогнул. Надо же! Он так задумался, что не расслышал даже, как Моха подошла к ним тяжёлой походкой орка.
– Это токсикоз, – деловито пояснила Елисель, не поднимая взгляд от блокнота.
Зелёное лицо Мохи слегка позеленело. Глаза испуганно округлились:
– Это опасно? Знахарка, лекарь? Козёл успеть доехать?
– Токсикоз это хорошо, – вмешался Эйв. – Это нормально. Малыш просто напоминает о себе.
– Ну, в некоторых случаях… – начала было Елисель, но муж обнял её и поцеловал, прерывая излишнюю честность.
***
Ирис открыла глаза и уставилась в белёный потолок. Солнце уже встало, но не поднялось, и тень от кружевных занавесок ложилась красивым узором. Баэрд, должно быть, уже ушёл на службу, Ирис стало досадно, что он каждый раз уходил слишком рано, а она любила поспать. Он приплывёт на лебеде только вечером и обязательно принесёт цветы, или пирожные, или конфеты. И с беспокойством спросит, как она себя чувствует.
Девушка медленно встала. Умылась, переоделась, расчесала волосы, заплела их вишнёвыми лентами и, выйдя из просторной, просто, но со вкусом обставленной комнаты, спустилась на кухню.
Обычно Баэрд поднимался ещё до восхода, готовил еду им обоим, завтракал, аккуратно мыл за собой посуду и уходил. Но сейчас, наверное, он проспал: завтрака не было. Убежал в спешке, не успев даже растопить печку. Ирис почти обрадовалась этому обстоятельству. Она и без того переживала, что не соответствует высокому званию хорошей жены: сначала болела несколько месяцев, а потом ещё и памяти лишилась! Даже мужа не помнит. И вообще, ничего из прошлой жизни. Стыдно.
Что ж, теперь она докажет, что может что-то и сама.
Тихонько напевая, Ирис налила в миску воды, насыпала туда муки, расчихалась. Вбила яйцо. Потом, поразмыслив, ещё два.
Что там в оладьи кладут кроме этого?
Она села за стол и принялась размешивать тесто венчиком. А потом вспомнила: молоко! Точно, туда наливают молоко. Откуда оно берётся? Нет, что его доют из коровы Ирис знала, она как-то странно знала о многом, что не касалось её собственной прошлой жизни. Но откуда молоко берётся в их доме?
Вредная мука размешиваться не хотела – плавала комками.
– Ну и ладно, – прошептала Ирис, – может, растает? А я пока затоплю печь.
Рядом с плитой были сложенные аккуратно разрубленные поленья и щепа, и Ирис, ужасно гордясь собой, затолкала всё печку и подожгла. Подула на палец, из которого торчала заноза. Попыталась вытащить её, но сломала, и часть так и осталась под кожей.
Ирис поставила чугунную сковородку на плиту, шлёпнула туда кусок сливочного масла и снова вернулась к тесту. Попробовала убыстрить движения и забрызгала платье.
– Надо было фартук надеть, – печально прошептала она.
Включила воду в раковине, попыталась замыть, но пятна стали только больше. Древние боги, какая же она растяпа! Ирис шмыгнула носом и в совершенно растерянных чувствах зачерпнула тесто, взяла сковородку, чтобы наливать было удобней… и закричала от боли.