Страница 76 из 88
Глава 31. Маленькая победа и...
В саду было пусто, в саду пахло горечью, но здесь всё равно было лучше, чем в том крохотном участке головы, куда Юрг вытеснил Ширана.
Герцог неоднократно пытался пробиться через прозрачную стену, но каждый раз его откидывало обратно. Даже когда демон насиловал Ирис, и Ширан орал в бешенстве и бился, пытаясь забрать контроль хотя бы над одним пальцем. А потом сидел в развалинах домика и… плакал.
Не то, чтобы его глаза никогда не слезились… от пыли, например, но… Это были совсем другие слёзы, слёзы отчаяния.
«Изиргир!» – кричал Ширан, круша кирпич, но брат не откликался. А потом случилось странное: Ирис… стала спать с демоном. Ширан видел, как беспомощно она прижимается к воплощению коварства, как явно ищет его защиты. Нет, ничего неприличного, вот только его девочка жалящему пламенем, кажется, доверяла куда больше, чем мужу.
Почему?
Всё было отчаянно плохо: войска Ксираты пали, Ярнис согласился на союз в обмен на свадьбу Меллерта с Лили. И никто из них не догадывался, что имеет дело не совсем не с Шираном. Даже Баэрд. Несколько раз герцог замечал подозрительный взгляд верного пса, но, видимо, преданность была выше подозрений.
«Тупица!» – орал Ширан, мечтая о том, как повесит идиота на въездных воротах, а потом осознал: он сам его таким сотворил.
Выдрессировал. Баэрд не был глуп, но… Дисциплина оказалась священна в его глазах.
Осознание накрывало штормовой волной, разбивало его лодку о скалы реальности.
Он сам.
Он сам довёл Ирис до того, что та боялась мужа так, как не боялась даже смерти. И этот страх мешал ей полюбить его. Ирис, слабая, слишком слабая, но именно такая ведь и нравилась ему, отчаянно нуждалась в любви и тепле. Ширан вдруг понял, что рано или поздно она всё равно бы потянулась к теплу. Не Хесс, так был бы кто-то ещё. Потому что ей было холодно, и она нуждалась в защите. В том числе и защите от него, Ширана, которого боялась. Её нужда в любви и тепле была настолько сильна, что даже этот страх не помешал.
Ширан снова и снова вспоминал её слова о том, что нельзя полюбить того, кого боишься. А если бы она не боялась? Она смогла бы его... любить?
Она выбрала того, кого не боялась. Выбрала вопреки страху...
Когда запуталась, когда попала в беду, не обратилась за помощью, не рассказала Ширану обо всём, а сейчас жмётся к Изиргиру. Потому что… не боится. Герцогу стало горько.
– Страх это оружие. Это метод. Это защита, – твердил Ширан, скрипя зубами.
Корабль боролся с волной, бился с ней всеми дырявыми боками, всеми порванными парусами. Но…
– Защита от чего? – шептала коварная волна.
– От предательства. От удара в спину.
– Значит, ты боишься, Ширан? В этом твоя правда? Как ты можешь быть сильным, если сам боишься?
Он сражался. Он спорил до хрипоты, но с каждым днём всё тише и обречённее, а под конец уже просто устало огрызался.
И, наконец, признался себе в том, что хотел любви, но слишком боялся быть отвергнутым, а потому выбрал привычное – подчинение и страх. Он принял её страх за любовь, её телесные реакции за страсть. И проиграл. Ширан вдруг начал догадываться, что выбирающие силу всегда проигрывают. Рано или поздно.
Он шёл по саду, который уничтожил тоже сам. Спалил в припадке ненависти. Сад, где был почти счастлив. Почти. Но всё же ближе к счастью, чем когда-либо в жизни. Сейчас здесь не было ничего, кроме пепла, уже даже не дымившегося, и обугленных развалин.
Ширан проиграл всё: свою женщину. Свою любовь. Свою свободу. И свою землю. Всё.
– Я раскаиваюсь, – шептал он. – Я всё понял. Пожалуйста, верни мне меня. И возможность что-нибудь изменить.
Он не знал, кого просил об этом, но просил настойчиво и… безответно.
Никто ему не отвечал, и новые попытки борьбы с Юргом оставались по-прежнему бесплодными. Они не были борьбой по сути – Ширан бился, словно мотылёк об стекло, и всё.
Помнится, Изиргир говорил про путь эспиатора, путь покаяния. Но ведь Ширан же покаялся? Он ведь всё осознал? Тогда… почему?
И он снова возвращался в себя, и смотрел на Ирис. Видел, как она тает, с каждым часом чахнет всё сильнее, и чувствовал себя так, как будто это он её убивал. Ненавидел себя, мечтал о том, чтобы кто-нибудь, наконец, убил его тело, выгнав из него Юрга хотя бы таким способом, но…
Всё это были лишь бесплодные сожаления и мечты.
– Ты просила меня спасти нашу землю, – шептал он, глазами Юрга глядя на Ирис, обнимающую Изиргира во сне, – прости. Я не могу. Прости меня, девочка.
Он убил её отца и мать, её братьев, чтобы спасти континент от демонов, но… сам же их и привёл. Теперь ему оставалось лишь обречённо наблюдать, как его телу и демону, находящемуся в нём, одним за другим присягают мурсийские полки.
– Вот ты и король, – шептал с ненавистью. – Вот ты и добился того, к чему шёл.
Когда-то Ширан презирал Кальдера за его бессилие, а сейчас по своей воле не мог пошевелить собственным пальцем. Тот, кто всегда выбирал силу, стал беспомощнее младенца. Герцог впервые не знал, что ему делать. У него больше не осталось ни одного плана. Никаких надежд.
Только вина. Только отчаяние. И боль. Боль, перекрывающая всё.
Юрг спрыгнул с коня и направил тело герцога в подвал, и Ширан сразу понял, куда он идёт. Ксирата. Пытать свергнутую королеву смысла не было, но Юрг всё же мучил её с изощрённой жестокостью. Наслаждался тем, как Ксирата от боли всё сильнее сходит с ума. И Ширану даже стало жаль эту глупую, но гордую кошку. Может быть потому, что сейчас они не были врагами. Теперь они находились в одной лодке, а ненависть к демонам будто разрушила всё остальное, выжгла остальные ненависти.
Дверь раскрылась сама, стоило Юргу толкнуть её. Ширан замер: Ксирата сбежала? Но это невозможно. Не Изиргир же вывел её? А никто другой и не смог бы…
Однако пленницы в камере действительно не было.
Юрг зажёг свет, обследовал все стены, весь пол, перетряхнул солому и рваньё, не смущаясь вони, и… ничего не нашёл. Зарычал, развернулся и бросился наверх.
Ирис нашлась в спальне. Она читала какую-то книгу, и когда раскрылась дверь, замерла в кресле, побледнев. В распахнутых глазах застыл ужас.
– Приятно тебя видеть, – ухмыльнулся Юрг.
И Ширану стало жутко.
– Ты освободила королеву, крошка? Признайся.
Ирис замотала головой, вжимаясь в спинку. Юрг рассмеялся, подошёл к ней, схватил за горло, стискивая его, и приблизил к себе.