Страница 39 из 88
– Он спас герцога. Вытащил из завала трупов… тогда, когда мы думали, что Его Светлость погиб.
Она боялась называть имя Хесса, боялась, что в голосе прозвучит затаённая нежность. Ширан вскочил, подошёл к жене, встал со спины сбоку, взял её руку.
– Перехвати эфес. Вот так.
И рассёк воздух крест-накрест её рукой.
– Расслабь кисть. И локоть. Ты зажата. Палец убери с гарды. Поломает руку. Ты чувствуешь, как движется клинок?
– Может, ты сам со мной сразишься? – дрогнувшим голосом предложила Ирис.
– Нет. Покалечу.
«Мы больше не увидимся, – думала Ирис, украдкой любуясь синими печальными глазами и зная, что Ширан не видит её лица, – он женится, а я… я стану королевой… В последний раз… Мы так близко – в последний раз». И ей стало сладко и печально.
– Хесс, не смотри бараном, – резко рыкнул Ширан. – И не считай, что ты опаснее для Ирис, чем она для тебя. Поранишь её – шкуру с тебя спущу. Ты учитель, она – ученик. Отвечаешь ты.
Ирис вздрогнула и стиснула зубы. Это становилось невыносимо. Ей захотелось обернуться и крикнуть ему в лицо:
– Я его люблю. Оставь нас в покое!
И она боялась, что Хесс именно так и сделает. Ведь он же говорил, что станет бороться за неё. И не отдаст никому.
Тем временем Кальдер вернулся, подошёл к своему герцогу и молча подал саблю в ножнах. Хесс вынул её, отбросил ножны, ободряюще улыбнулся Ирис и встал в фехтовальную стойку. Ширан снова вернулся и сел на каменную тумбу. Телохранитель, не зная, куда деваться, просто отошёл шагов на двадцать назад.
Ирис напала первой, ударила наискосок, и Хесс легко отбил её удар. И ей неожиданно стало легко и весело, как бывало на балу. Почти пританцовывая, она пошла вокруг противника, улыбаясь и глядя в его глаза.
Пусть. Пусть всё будет потом. А сейчас они – вместе. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Даже тому, что здесь Ширан, и что он смотрит на них. И пусть это будет в последний раз – неважно. Совсем неважно. Главное – они сейчас вместе.
Она сделала выпад вперёд, прыгнула на полусогнутых ногах, с полным замахом. Гарды скрестились, и Хесс отбросил противницу.
– Ирис, не щади его, – посоветовал Ширан. – Он способен отразить твой удар. Не бойся бить всерьёз.
Она вновь атаковала, с переворотом, и Хесс вдруг, крутанув клинком клинок, выбил саблю из её руки и захватил шею изгибом локтя, прижав спиной к себе. Ирис услышала его дыхание, сбитое, неровное, и замерла, затрепетав.
«Люблю тебя, – подумала с щемящей нежностью. – Всё равно люблю тебя… Вопреки всему. Навсегда».
Он выпустил из захвата (а ей казалось – из объятий). Ирис легко подбежала к упавшей сабле, наклонилась и подняла её, не оглядываясь на Ширана. И вновь замерла напротив Хесса, отведя назад левую, безоружную, руку и перенеся центр тяжести на левую согнутую ногу. Ирис видела, как тает лёд в синих глазах, видела, как они теплеют и озаряются светом нежности.
«Мы сейчас прощаемся с тобой, – подумала, чуть покачивая кликом. – Навсегда».
Ей снова вспомнились его слова накануне. Хесс обещал бороться, но не боролся. Клялся ей в любви и желании биться за неё насмерть, но не смог сдержать своего слова. Однако почему-то Ирис не сердило это. «Он слаб, – вдруг осознала она. – Баэрд был прав, когда говорил, что Хесс слаб. Ширан поэтому не ревнует меня. Он это знает. Он знает, что Хесс... трус».
И странным образом это понимание только усилило её нежность.
«Я сильнее тебя, – с жалостью подумала Ирис. – Сильнее, и я выстою. За нас обоих выстою. Только будь счастлив. За нас обоих. Боги, пусть он будет счастлив».
И снова нанесла удар, крутанувшись. Хесс попробовал выбить у неё саблю, но Ирис чуть отступила, уклонившись. А затем обманным выпадом, делая вид, что целится ему голову, ударила по бедру, чиркнула лезвием, с оттяжкой, и успела подумать восторженно: «У меня получилось!».
Вот только Хесс рухнул, как подкошенный, из его ноги заструилась кровь.
– Нет… – пробормотала Ирис. А потом закричала: – Хесс!
Отшвырнула саблю и кинулась к нему, зажала рану на бедре ладонью.
– Хесс! Нет! Нет!
Но он был без сознания или уже мёртв. Он умер? Умер?! Ирис напрочь забыла, какие раны смертельные, а какие нет. Паника, раскаяние, ужас нахлынули на неё.
– Нет! Прости меня… Хесс не умирай! Нет! Только не ты. Не ты…
Она взвыла, разрыдалась, кусая губы. Припала к его груди, прижалась щекой к мундиру.
– Кальдер, позови лекаря! Ну же! Что стоишь! – закричала сквозь слёзы и вдруг…
Воздушным щитом её отшвырнуло прочь от тела любимого мужчины. Ирис проехала по камню, ударилась о стену головой и пришла в себя. Приподнялась и увидела, как Ширан, раскрыв крылья, медленно надвигается на брата, как подбирает злополучную окровавленную саблю с камня. Взвыла и кинулась к нему, вцепилась в руку:
– Нет, Ширан! Пожалуйста…
Но тот, не оглядываясь, вновь отшвырнул её взмахом крыла. А затем – так же неотвратимо – отбросил и Кальдера, загородившего было тело господина. Очнувшийся Хесс начал было приподниматься, но, серьёзно раненный, он не смог бы противостоять Ширану.
Ирис застыла на миг, а потом в отчаянии выпалила:
– Даардаш-эт-Ниард! Замри! Я приказываю тебе!
Тайное имя. Имя, которое она поклялась никогда не произносить, но не смогла забыть. И Ширан замер. Ирис, вся дрожа, приподнялась, опираясь на руки. Она не понимала, что делать дальше. Что теперь вообще делать.
– Даардаш-эт-Ниард, – вдруг негромко, но чётко повторил Кальдер, – открой двери, я войду. Ты – мой.
И тут же рухнул на брусчатку. Что-то красное, прозрачное, отделилось от тела неуклюжего паренька-козопаса и скользнуло в Ширана. Ещё не понимая, что произошло, но уже догадавшись об этом, Ирис отчаянно завопила:
– Хесс, убей его!
Однако младший брат дрогнул. Не смог. Попятился. В ладонях его загорелся, но тут же погас свет.
Ширан размахнулся и снёс голову Южного герцога одним ударом. Она покатилась по мостовой, разбрызгивая кровь по рыжеватому от пыли камню. Ирис завизжала, бросилась на мужа, не помня себя, и тот вдруг обернулся и стиснул её горло. Заглянул в лицо красными глазами, ухмыльнулся.
– Какая милая девочка, – прошептал нежно. – Какая сладкая человечка! Глупенькая и такая… страстная.
Притянул её к себе, вздёрнув вверх, и поцеловал, будто ужалил. Ирис, лишённая способности дышать – пальцы Ширана пережимали гортань, захрипела в его рот. Её язык высунулся от напряжения, и Ширан вдруг откусил его кончик. Ирис забилась в его руках, закашлялась хлынувшей в рот кровью.