Страница 2 из 88
Капитан, почти не путаясь в ногах, вышел наружу. У дверного проёма валялся кто-то истекающей кровью. Рядом сидела пара нищих обезьян, клянчивших милостыню. Все знали, что милостыня лишь предлог для подглядывания и подслушивания: никто в своём уме не отдаст другому ни свои деньги, ни свою воду просто так. Но всем было удобно делать вид, что они ни о чём не догадываются – при необходимости обезьяны могли подглядеть и подслушать за нужными людьми. За умеренную плату, конечно.
Ошт отошёл во двор, в котором рылись порядком полинявшие цесарки, развязал пояс и справил нужду на чахлую пальму, пытающуюся выжить среди камня, пыли и мочи. Гоблин почтительно встал рядом.
– Ну, что там со Стариком? – безмятежно уточнил капитан, встряхивая член. – Не верю я тебе.
Так называли ещё и Ширана Картраниса, бывшего Первого герцога Юга. Ошт не знал, есть ли какая-то связь между одним Стариком и другим, да и не задумывался никогда об этом.
– Ниалир, Первый князь, – торопливо сообщил продавец. – Внезапно, среди бела дня.
– А ты каким боком упёрся?
Гоблин снова оскалился:
– Так ведь купил я их.
– У князя? – недоверчиво уточнил Ошт.
– Избави пламя и тьма! – суеверно заплевался тот и заволновался: – Владыка велеть вырес-сать всех. Подчистую. Столько добра пропадать! Нехорошо. Совсем нехорошо. Бохт, кырдаш орков князя сказать: Грарх, ты ходить на Амулет. Твой отец ходить на Амулет. Твой дед ходить на Амулет. Возьми. Что мясу гнить?
Капитан хмыкнул. Он уже оправился и сейчас стоял, вдыхая зловония Торгового города.
– А со Стариком-то что? – поинтересовался лениво, заправив большие пальцы за уже завязанный кушак.
– Так а всё. Шея у человечков слабая. Совсем слабая.
Ошт покосился на отсутствующую шею гоблина: казалось, голову тому приляпали прямо на туловище. Задумался. Неужели правда? Если герцог Ширан, наводивший ужас на всё Ядовитое море, мёртв, так, стало быть, и защиты у Южного берега нет? И острова у Восточного берега – тоже можно пограбить?
И всё же его терзали сомнения: как это так Ширан и вдруг – мёртв?
– Ну давай, показывай, – кивнул гоблину.
Тот, согнувшись так, что касался руками земли, живо побежал вперёд, Ошт неторопливо пошёл за ним, силясь осознать услышанное. Старик мёртв! А в Мурсии-то – война, одна девка воюет против другой. Так ведь если прямо сейчас напасть, можно красотками и трюм набить? Муренские плохи – те рабынями не станут, скорее сдохнут. А кентаврийки – очень даже ничего. Их выгодно можно продать в Апельсин: герцог Валир ради звонких монет на всё закроет глаза. Или дальше – в Цирас. Там тоже не откажутся…
Ну и самому себе можно позволить побаловаться… осторожно, чтобы никто не заметил. Все знают: ядовитые пираты не признают женщин, считая их пригодными лишь для родов. Команда не поймёт, если капитан обабится. Он снова вспомнил Гыглу.
Они прошли мимо рядов, где продавалось всё – от драгоценностей и золота до жареной рыбы и рваных лоскутов, под хриплые вопли торговцев покинули рынок и направились к Нечистой скале. Здесь останавливались на постой все, кто пришёл с Огненных земель, а с ними и их вьючные животные. Сейчас здесь было тихо, лишь ветер колыхал шатры, свистел в прутьях шалашей, игнорировал выкопанные гоблинами норы.
В одну из них провожатый и направился. Ошт приостановился было, соображая: а не ловушка ли? Ну в самом деле, какое-то странное известие о гибели непобедимого. На дураков же рассчитано! Заманить в нору, чтобы… что? Убить? А для чего?
Он припомнил всех своих многочисленных врагов, но ни один из них не нанял бы гоблина.
Войдя в нору, провожатый оглянулся. В его тусклом взоре мелькнуло удивление, а потом вдруг… насмешка. Ошту на миг показалось, что гоблин понял: человек боится. Уж больно рожа стала снисходительной.
«Ах ты падаль!» – чуть не заорал капитан.
Мулякра его сожри, серокожий, что, считает его трусом?! Ошт вытащил нож и, согнувшись, зашагал под низкие тёмные своды. «На такелаж порежу» – угрюмо думал контрабандист, пробираясь грязным извилистым ходом. Мрачные предчувствия с каждым шагом вырастали в его душе. Вышли они в неожиданно большую пещеру, на полу которой сидели… люди. Мужчины. В грязных, потрёпанных серых шинелях. Скованные цепями, связанные верёвками (видимо, на всех цепей не хватило). Сидели и мрачно смотрели на носки своих стоптанных сапог.
Ошт замер. Сердце его радостно подпрыгнуло.
Выходит – всё верно!
Недаром говорят: каждого старика своя мулякра ждёт.
– Что ты хочешь за них? – спросил Ошт резко осипшим голосом.
Сто мужчин! Здесь не менее ста крепких, трудоспособных мужчин, которых с руками отхватят в Цирасе. Это ж… это…
– А сколько возьмёшь? За десяток – скидка.
Ширан погиб. Это всё меняет. Всё. Весь расклад. И братство снова будет процветать. Ошт ухмыльнулся, скривив губы на правую сторону.
– Скинешь цену, всех заберу.
– Пять бочонков с водой, – не задумываясь выпалил гоблин. – И пять с пивом. Десять тушек коз. И десять живых коз. Десять рулонов ткани. Крепкой ткани. Двадцать ножей…
– Но-но-но, – нахмурился Ошт. – Ты цену ставь, да на солнце-то пасть не разевай. Были б девки – одно дело, а тут мужики, они на чёрные работы пойдут. Да и хилые они у тебя какие-то… Боюсь, не довезу.
– Какие ж хилые? Где хилые? – забеспокоился гоблин.
Он вдруг подскочил к мужчине высокого роста, широкоплечему, лет сорока на вид. Лоб и бровь раба перечёркивал чёрный шрам. Кожа была бронзовой от загара, волосы – тёмными и спутанными.
– Пасматри! – затарахтел продавец. – Сила – ого! Мышца – ого! Хоть весло грести, хоть пальма рубить! Хвать-хвать.
«Хорош», – удовлетворённо оценил Ошт, но вслух возразил:
– Старый уже.
– А этот? Пасматри: крепкий, молодой… Ещё десяток родить таких!
– Волосы белые. А белые волосы только у больных бывают, – не моргнув глазом соврал Ошт.
Шевелюра широкоплечего парня действительно выгорела на солнце и стала похожа на солому.