Страница 79 из 131
В связи с этими соображениями я решился осмотреть комнаты обоих дядюшек. На верхнем этаже было совершенно темно, но я добрался ощупью до комнаты герцога и собрался уже ее обшарить, но сообразил, что король навряд ли кому доверил деньги, кроме своей собственной особы. Поэтому я отправился в комнату его величества с намерением произвести там тщательный обыск, но не замедлил убедиться, что без свечи ничего путного не выйдет. Зажечь же свечу я, разумеется, не смел. При таких обстоятельствах я решил где-нибудь спрятаться и подслушать разговор короля с герцогом в надежде, что мне удастся таким образом разузнать, где именно находится мешок с деньгами. Как раз в это время я услышал на лестнице их шаги и счел самым удобным для себя залезть под кровать. Принявшись ощупывать вокруг себя руками, я не нашел кровати там, где она должна была стоять по моим соображениям, но зато мне попалась под руку драпировка, за которою висели платья Мэри-Джен. Я тотчас же спрятался за нею, забился между юбками в самый угол и стоял там, не смея шелох нуться. Они вошли в комнату и заперли за собою двери, после чего герцог немедленно нагнулся и по смотрел, нет ли кого-нибудь под кроватью. Это за ставило меня сердечно обрадоваться, что я ее не на шел. Между тем, согласитесь, что человеку, вошедше му по своим делам в чужую комнату, всего естествен нее спрятаться под кроватью. Полагая, что в комнате посторонних нет, король и герцог сели, после чего его величество спросил герцога:
— Ну, что ж там такое? Говорите покороче, так как нам приличнее оплакивать покойника, чем предо ставить случай судачить про нас.
— Дело в том, Капет, что я чувствую себя теперь не в своей тарелке. Мне кажется, над нами собирается что-то такое неладное: этот проклятый доктор со своим недоверием лежит у меня на душе тяжелым бременем. Я хотел бы разузнать ваши планы. У меня самого явилась идея и, как мне кажется, очень здравая!
— В чем же она заключается, герцог?
— В том, что мы хорошо бы сделали, если ускользнули отсюда часам к трем утра и пустились бы вниз по течению с тем, что удалось уже здесь раздобыть. Заметьте себе, что мы получили деньги на самых удобных для себя условиях: они были отданы добровольно; нас почти заставили принять то, что мы с вами рассчитывали украсть. Ввиду всего этого я предлагаю немедленно же сложить наши пожитки и незаметно удалиться.
Предложение герцога произвело на меня лично весьма неприятное впечатление. Час или два тому назад оно подействовало бы иначе, но теперь я чувствовал себя недовольным и разочарованным. То же самое впечатление произвело оно, впрочем, и на короля. Проворно вскочив со стула, он возразил:
— Как! Что вы говорите?! Улетучиться отсюда, не продав остального имущества?! Ведь это было бы верхом безумия! Поймите, что ценность имущества, которое может быть продано чуть ли не одним мановением руки, доходит до восьми или девяти тысяч дол ларов и что оно положительно, что называется, само напрашивается в наши карманы!
Герцог проворчал в ответ, что можно было бы удовлетвориться и мешком с золотом, — что ни к чему зариться на что-либо большее и что у него нет ни малейшего стремления ограбить вконец бедных сиро ток, лишив их всего имущества.
— Какой вздор вы мелете, герцог! — возразил ко роль. — Сиротки не потеряют через нас ни гроша, за исключением именно этих денег, отданных нам из рук в руки. Пострадают покупатели имущества. Как только выяснится, что мы были не вправе им располагать, т. е. вскоре после того, как мы ускользнем, — продажи окажутся несостоявшимися и все имущество вернется обратно наследникам. У сироток останутся: дом, ферма, завод со всем инвентарем; этого им вполне довольно. Кстати, они девушки молодые, не глупые, так что без труда успеют заработать себе кусок хлеба. Им из-за этого страдать не придется. С другой стороны, подумайте только, герцог, о многих тысячах людей, находящихся в гораздо худшем положении! Поверьте, что нашим племянницам не будет ни малейшего основания жаловаться на судьбу.
Короче говоря, король так ловко заговаривал зубы, что герцог под конец уступил и согласился с его доводами, объявив, однако, что считает величайшим безрассудством задерживаться долее в этом городке, где приходится иметь дело с таким опасным врагом, как доктор. Король успокоил его замечанием:
— Черт бы побрал этого доктора! Какое нам до него дело? Все здешние дураки на нашей стороне, а известно, что в каждом городе дураки составляют пре обладающее большинство.
Собираясь уже сойти вниз, герцог сказал:
— Кажется, мы спрятали деньги не в особенно надежное место?
Слова эти меня очень обрадовали. Я начинал уже побаиваться, что не услышу ничего, способного по мочь осуществлению моих планов. Король встревоженно спросил:
— Отчего вы так думаете?
— Мэри-Джен, разумеется, будет носить траур и прикажет негритянке, которая убирает в комнатах, уложить все цветные платья, чтобы спрятать их в кладовой. Неужели вы думаете, что негритянка, которой попадется мешок с золотом, может устоять против искушения позаимствовать из него малую толику?
— Вы опять выказали себя гениальнейшим человеком, герцог! У вашей светлости очень умная голова! — объявил король, принимаясь шарить под драпировкой всего лишь в двух или трех футах от того места, где я находился. Плотно прижавшись к стене, я стоял совершенно смирно, стараясь по возможности задерживать дыхание, но вместе с тем чувствовал, что дрожу всем телом. Я задавал себе вопрос: что бы сказали эти молодцы, если бы изловили меня здесь? — и пытался приду мать какое-либо оправдание на случай, если бы меня застали. Король вытащил, однако, мешок прежде, чем я успел обдумать свою мысль до половины. Он, очевидно, и не подозревал, что я был от него так близко. Взяв мешок с золотом, король засунул его в соломенный матрац, лежавший под периною. Засунув его подальше в солому, мошенники решили, что теперь деньги в пол ной безопасности, так как негритянка взбивает одну только перину, а соломенный матрац выколачивает лишь дважды в год.