Страница 44 из 131
— Обожди минутку, Паркер! — сказал товарищ. — Вот и от меня двадцать долларов! Положи их на доску. Прощай, мальчуган! Сделай так, как посоветовал тебе мистер Паркер, и у тебя не будет повода в этом раскаяться!
— Прощай! Счастливого пути, милейший мой мальчик! — крикнул мне вдогонку мистер Паркер. — Если увидишь где-нибудь беглых негров, кликни к себе на помощь и распорядись их изловить. Ты можешь заработать себе на этом порядочные деньги!
— Прощайте, сударь, — сказал я. — Положитесь на то, что я не дам спуску ни одному беглому негру!
Они поспешно поплыли назад к берегу, а я вернулся на плот, чувствуя себя до чрезвычайности сквер но. Меня мучило сознание, что я совершил дурной поступок и что мне не стоит даже думать об исправлении. Человек, который с малолетства не приучен поступать хорошо, непременно свихнется при первом же случае, когда у него не будет надлежащей под держки, которая помогла бы ему устоять от искушения. Подумав еще с минутку, я сказал самому себе: «Посмотрим, однако, что вышло бы, если б я поступил по совести и выдал Джима? Стал бы я себя чувство вать лучше, чем теперь? Нет, — отвечал я себе самому. Я чувствовал бы себя скверно, — так же скверно, как и в настоящую минуту. К чему же тогда поступать по совести, когда человеку это противно, между тем как поступать против совести не доставляет ему никакого удовольствия, а в обоих случаях совесть будет мучить его одинаково? Я чувствовал себя совершенно сбитым с толку и не мог найти удовлетворительного ответа на этот вопрос, а потому решил, что не стану ломать себе голову из-за такой чепухи и всегда стану посту пать так, как будет казаться в данную минуту приятнее лично для меня самого.
Войдя в шалаш и не найдя там Джима, я осмотрелся кругом, но его нигде не было. Тогда я решился крикнуть:
— Джим!
— Я здесь, Гек! Что, они скрылись уже из виду? Пожалуйста, говорите потише!
Негр был в реке, под кормовым веслом, и выставлял из воды единственно лишь нос. Я успокоил его, сказав, что лодка скрылась уже из виду. Взобравшись тогда на плот, он объявил:
— Я слышал весь ваш разговор с ними и на всякий случай осторожно нырнул в воду. Если бы они вздумали осматривать плот, я бы отплыл куда-нибудь по дальше, а потом, дождавшись, чтобы они оставили нас в покое, вернулся бы опять на плот. Как ловко, однако, одурачили вы их, Гек! Это, знаете ли, сделано было мастерски! Вот что, дитя мое, вы спасли старика Джима, и старик Джим не забудет вас за это.
Разговор зашел у нас затем о деньгах. Капиталы наши значительно увеличились, так как, кроме остававшейся у нас мелочи, мы получили теперь по двадцать долларов на брата. Джим объявил, что с такими деньгами лучше продолжать свой путь на пароходе, разумеется, на палубе, и все-таки денег у нас хватит до тех пор, пока мы не доберемся до свободных штатов. Разумеется, можно было бы еще проплыть двадцать миль на плоту, но на пароходе нас довезут гораздо скорее. Перед рассветом мы пристали к берегу, и Джим особенно старательно спрятал плот в чаще лозняка. Целый день он усердно работал, завязывая наши пожитки в узлы, чтобы можно было в любую минуту отказаться от дальнейшего путешествия на плоту. Вечером в тот же день, часам к десяти, мы пристали к берегу, завидев перед собою огоньки города, лежавшего там, в излучине. Отправившись на челноке наводить справки об этом городе, я вскоре встретился с лодкой. Человек, сидев ший в ней, опускал в воду донную удочку. Поравнявшись с ним, я спросил:
— Это, сударь, что ли, будет город Каир?
— Каир?! Нет! Разве можно задавать такие глупые вопросы?
— Какой же это город, сударь?
— Если тебя это интересует, поезжай туда и узнаешь. Советую тебе убираться от меня подальше, так как если ты останешься здесь еще с полминуты, то, пожалуй, получишь от меня гостинец, от которого тебе не поздоровится.
Джим чувствовал себя страшно разочарованным, но я его утешил, говоря, что все это пустяки и что ближайший город, без сомнения, окажется Каиром.
Незадолго до рассвета мы проплыли мимо другого города. Я опять было отправился на разведку, но оказалось, что он стоит на возвышенности, а потому я вернулся, вспомнив, что Джим уверял, будто вокруг Каира местность низменная. Первоначально это вы летело у меня из памяти. Мы пристали на день к песчаной косе, лежавшей довольно близко к левому берегу. И у меня, и у Джима возникли кое-какие подозрения, и я решился их высказать.
— Уж не прошли ли мы мимо Каира в эту ночь, когда стоял такой сильный туман? — спросил я.
Джим ответил:
— Не станем лучше говорить про это, Гек. Бедным неграм, должно быть, на роду написано несчастье. Впрочем, я всегда ожидал, что кожа гремучей змеи еще не окончила своей расплаты с нами.
— Я хотел бы никогда в жизни не видеть этой змеиной кожи, Джим! Жаль, что она попалась нам на глаза.
— Вы ведь нисколько в этом не виноваты, Гек. Вы не знали тогда, какая это дурная примета. Не обвиняйте себя ни в чем, не мучьте себя понапрасну.
Утром мы увидали вдали за собою светлые воды Огайо. Сами же мы находились в грязных водах Миссисипи, немного пониже впадения в нее Огайо; Каир остался у нас позади, выше по реке.
Мы с Джимом тщательно обсудили положение, в котором так неожиданно для себя очутились: выходить на берег было нельзя, а вместе с тем мы, разумеется, также не могли плыть на плоту против течения. Нам не оставалось теперь иного выбора, как дождаться, когда стемнеет, а затем сесть в челнок и подняться по реке до Каира. Мы проспали весь день в чаще хлопковых деревьев, чтобы собраться с силами к пред стоявшей работе, но когда в сумерки подошли к плоту, то убедились, что челн наш оторвался и пропал без вести.
Мы довольно долго молчали. Нам, впрочем, и не чего было объяснять друг другу. Мы оба знали как нельзя лучше, что все это проделки змеиной шкуры, нам ни к чему было про это и говорить. Пожалуй, еще из наших разговоров вышло бы так, как будто мы роптали на судьбу, а это могло бы накликать на нас новую беду. В таких случаях лучше сразу смириться и показать, что мы умеем терпеливо сносить заслуженную кару.