Страница 41 из 131
Джим принялся рассказывать почти совершенно так, как все происходило на самом деле, но все-таки приукрасив кое-где в значительной степени. Затем он объявил, что этот сон ниспослан нам в предостережение и что поэтому его необходимо истолковать надлежащим образом. Первая песчаная коса, у которой мы хотели привязать свой плот, знаменует собою человека, расположенного сделать нам добро; сильное течение, которое нас оттуда унесло, — другой человек, который этому помешает; отклики обозначают предостережения, которые время от времени будут доходить до нас. Если мы не постараемся понять их как следует, они не спасут от беды, но, напротив, вовлекут в нее; множество песчаных кос и островов, встречавшихся нам потом в пути, означают столкновения со сварливыми людьми и разными негодяями; но если мы будем заниматься своим делом, не ввязываясь в ссору, и не станем никого дразнить, то благополучно проплывем дальше, выберемся из тумана на широкую, большую реку, то есть попадем в свободные штаты, где избавимся от всех напастей и неприятностей.
После моего прибытия на плот небо заволокло тучами, так что порядочно стемнело. Теперь начало опять проясняться.
— Ну, что же! Ты, Джим, истолковал и объяснил все как следует! Скажи только, что именно должно значить все это, — спросил я, указывая на листья, древесные ветви, грязь, покрывавшую плот, а также на сломанное кормовое весло. Все это можно было видеть теперь совершенно хорошо и ясно. Джим взглянул сперва на этот сор, потом на меня, а затем опять на сор; представление о сне врезалось до такой степени крепко в голову негра, что нельзя было сразу от него отрешиться и вернуть все факты обратно на подобающие места. Когда, наконец, ему удалось благополучно закончить эту умственную работу, он пристально взглянул на меня и даже не улыбаясь ответил:
— Вы хотите знать, что это все означает? Я вам сейчас это скажу. Когда я совсем утомился от работы, охрип от крика и под конец заснул, мое сердце надрывалось от того, что вы пропали без вести, и мне стало совершенно безразлично, что станется со мною и плотом. Когда я проснулся и увидел, что вы вернулись здравы и невредимы, я так обрадовался, что слезы выступили у меня на глазах. Я мог бы, кажется, упасть перед вами на колени и расцеловать ваши ноги. Между тем у вас не было иной мысли, как только о том, чтобы одурачить старого Джима, заставить его принять ложь за истину. Вот это-то и есть, можно сказать, сор! Он означает собою душевное состояние людей, которые бросают грязь на голову своих друзей, чтобы их обмануть и одурачить.
Затем он не торопясь встал, направился к шалашу и вошел туда, не прибавив больше ни единого слова. Впрочем, уже и того, что он сказал, было для меня вполне достаточно; я чувствовал себя до такой степени низким и гадким существом, что, кажется, готов был целовать ноги этому негру для того, чтобы он взял назад только что сказанные им слова.
Лишь по прошествии четверти часа я собрался в достаточной степени с духом, чтобы войти, в свою очередь, в шалаш и смиренно просить извинения у негра; я сделал это — и никогда потом в этом не раскаивался. Я перестал после того дурачить Джима и так бессовестно над ним подшучивать. Я не позволил бы себе, впрочем, выкинуть и последней, только что рассказанной шутки, если бы знал, что он примет ее так близко к сердцу.