Страница 110 из 131
Глава XXXVI
По громоотводу. — Мощь воображения. — Обращение к потомству. — Кража ложек. — В собачьем обществе. — Гипербола.
Как только оказалось позволительным прийти к заключению, что все уже уснули, мы спустились ночью по громоотводу, заперлись в чулане, вытащили из мешка охапку гнилушек и принялись за работу. Для этого мы расчистили предварительно в чулане место против середины нижнего бревна хижины, на четыре или пять футов длины. Том объявил, что выведет оттуда подземный ход прямо под кровать Джима и устроит дело так чисто, что даже человек, вошедший в хижину, не в состоянии будет заметить прорытой из нее норы. Одеяло Джима свешивалось действительно чуть не до самого пола, так что пришлось бы его приподнять, чтобы разыскать выходное отверстие, если бы оно пришлось под постелью. Мы усердно работали складными ножами до самой полуночи и устали, как собаки. Руки у нас были все в пузырях, а между тем сколько-нибудь заметных результатов работы не получилось. Под конец я сказал:
— Нет, Том Сойер, нам не окончить подземного хода в тридцать семь лет. Придется накинуть по край ней мере еще годик.
Он ничего мне не ответил, а только вздохнул и вскоре после того перестал работать. Я тотчас же догадался, что он обдумывает какое-нибудь новое решение. Действительно, он сказал:
— Не стоит нам себя мучить, Гек. Все равно толку из этого не выйдет. Если бы мы были настоящими арестантами, работа пошла бы у нас не в пример лучше. Мы располагали бы для нее многолетним досугом, и нам бы не пришлось торопиться. Мы работали бы каждый день всего лишь по нескольку минут, во время смены часовых, а потому не могли бы натереть себе пузырей на руках, а между тем, в продолжение нескольких лет, все-таки довели бы дело как-нибудь до конца. Оно было бы выполнено тогда с должным шиком и с соблюдением всех формальностей. Теперь, однако, нам нельзя тратить времени попусту. Необходимо торопиться. Между тем, проработав еще ночь таким же образом, мы вынуждены будем отдыхать в течение целой недели в ожидании, пока руки у нас заживут. До тех пор мы не в состоянии будем взяться опять за нож.
— Все это так, но что же нам в таком случае делать, Том?
— Я сейчас выскажу тебе свое мнение. Разумеется, это нехорошо и даже отчасти безнравственно, так что я лишь очень неохотно принимаю сам такое решение, но в данном случае у нас нет иного выбора. Мы должны вырыть подземный ход кирками и предположить, что выполнили эту работу карманными ножами.
— Ну, вот это дело, — одобрил я, — теперь я вижу, что в голове у тебя, Том Сойер, все более проясняется. Нравственно ли это или безнравственно, а если приходится работать в земле, то кирка, разумеется, пред почтительнее, чем нож. Что касается меня лично, то я, признаться, нимало не забочусь о том, что ты называешь нравственной стороной нашего дела. Задумав выкрасть негра, арбуз или учебник из воскресной школы, я уже не считаю нужным выказывать себя особенно разборчивым в выборе средств, к которым приходится прибегать, и хлопочу лишь о том, чтобы достигнуть предположенной цели. Раз мне нужен негр, арбуз или школьный учебник, и кирка представляется самым подходящим средством для того, чтобы раздобыть с ее помощью этого негра, означенный арбуз, или учебник, — я хватаюсь с совершенно спокойной совестью за кирку, не обращая ни малейшего внимания на то, что могли бы сказать про это те или другие авторитеты.
— Положим, что в таком деле, как наше, можно извинить употребление кирки и остроумных гипотез. В противном случае я ни за что не одобрил бы такого нарушения всяческих правил, — пояснил Том. — Заметь себе, что, во всяком случае, правила остаются правилами. Дурное таким образом не сделается хорошим, и никто не имеет права поступать дурно, если развит настолько, что может отличать добро от зла. Тебе, пожалуй, было бы простительно вырыть подземный ход к Джиму, даже не стесняясь никакими гипотезами и предположениями, потому что ты все равно ведь не понимаешь, в чем заключается истинный шик. С тебя, значит, и спрашивать нечего. Для меня же это положительно не годится, именно потому, что мне известна художественная сторона дела. Подай-ка мне склад ной нож!
У него имелся уже один нож, но я передал ему мой собственный. Том швырнул его на пол и сказал:
— Говорят тебе, подай мне складной нож!
Я не сразу сообразил, чего именно он от меня хочет, но, пораскинув умом, принялся разбираться среди старых заброшенных земледельческих орудий, отыскал довольно сносную еще кирку и вручил ее Тому. Он взял ее от меня и, не говоря ни слова, принялся за работу. Он, впрочем, был всегда таков. Принципы были для него дороже всего на свете.
Я, в свою очередь, раздобыл себе лопату. Мы поочередно пускали в ход то одну, то другую, и работа продвигалась у нас вперед замечательно живо. Дольше получаса мы не в состоянии были работать таким образом, но за это время успели уже прорыть изрядную нору. Вернувшись в спальню, я выглянул из окна и увидел, что Том делает опять тщетные попытки взобраться по железному пруту громоотвода. Попытки эти оказались на этот раз совершенно безнадежными, потому что руки у него страшно болели. Под конец он и сам в этом убедился.
— Нет, все равно, из этого не выйдет ни малейшего прока, — сказал он. — Я, право, не знаю, как лучше поступить. Не можешь ли ты придумать чего-нибудь подходящего?
— Отчего же не придумать? Боюсь только, что мой проект покажется тебе не совсем законным и нравственным. Я бы на твоем месте, дружище, вернулся в спальню по лестнице, но предположил бы, что влез по громоотводу!
Он так и сделал. На другой день Том стащил в доме оловянную ложку и медный подсвечник, чтобы изготовить из них перья для Джима, и прихватил, кстати, шесть сальных свечей. Я, со своей стороны, бродил возле хижин, отведенных для негров, и, выбрав удобный случай, стибрил там три оловянные тарелки. Том нашел было сперва, что трех тарелок мало, но я объяснил ему, что все равно никто их не увидит, так как если Джим будет выбрасывать тарелки из окна, то они упадут в собачью петрушку и разные другие сорные травы, обильно росшие возле под окном. Ни что не помешает нам разыскивать эти тарелки в траве и доставлять их Джиму обратно. Тогда он в состоянии будет пользоваться по несколько раз одной и той же тарелкой. Эти соображения успокоили Тома, и он сказал:
— Теперь необходимо обсудить, каким именно об разом доставим мы Джиму все эти вещи.
— Их можно принести ему по подземному ходу, когда окончится работа, — позволил я себе заметить.