Страница 15 из 74
Через несколько минут я услыхал чей-то голос:
— Если найдем удобное местечко, то расположимся здесь. Лошади совсем заморились.
Не медля, я пробрался к моей лодке и поплыл на старое место. Видно, мне и ночевать придется в лодке.
Но мне не спалось; неотвязные мысли мешали вздремнуть, и если на минуту я забывался сном, мне начинало казаться, что кто-то схватил меня за шиворот. Все это измучило меня. «Так жить нельзя, — думал я, — надо пойти и разузнать во что бы то ни стало, кто живет на острове». После этого мне стало немножко легче.
Задумано — сделано! Беру весла и плыву вдоль острова, осторожно держась в тени берегов. Месяц светил так ярко, что на реке было светло, как днем. Я почти достиг противоположного конца острова. Поднялся свежий предрассветный ветерок, и у меня стало как-то веселей на душе. Я пристал к берегу, захватил ружье и осторожно пошел в лес. Там, присев на пень, я наблюдал, как постепенно бледнеет месяц, темнеет вода и начинает бледнеть на востоке серая узкая полоска зари — скоро утро. Перекинув ружье за плечо, я стал тихо пробираться к месту, где видел костер. Но мне не повезло, и я долго не мог его найти. Наконец сквозь деревья блеснул огонек, я пошел на него и вдруг увидел лежащего на земле мужчину. Я понял, что погиб. Человек этот был весь завернут в одеяло и лежал так близко к костру, что головой почти касался огня. Я забился в кустарник и не спускал с него глаз. Между тем становилось все светлее. Вдруг мой незнакомец шевельнулся, зевнул, потянулся и сбросил с себя одеяло. Я застыл от ужаса, у меня сердце перестало биться… Я всмотрелся внимательнее — и кого же я увидел? Джима, Джима, старого негра мисс Ватсон! Как я ему обрадовался!
— Джим, ура, Джим! — вскричал я и бросился к нему из кустов.
Джим с ужасом взглянул на меня, сложил руки с мольбой и, упав на колени, заговорил:
— Не тронь старого Джима, не тронь! Джим бедный старый негр, он никогда не делал зла привидениям! Старый Джим всегда любил мертвецов. Ступай себе назад в реку, откуда пришел. Не тронь старого Джима, не тронь. Джим всегда был твоим добрым приятелем.
— Не тронь старого Джима…
Но я скоро успокоил его. Я объяснил ему, что я и не думал умирать и что я совсем не привидение. Я был так рад, что отыскал Джима, — теперь я не буду одинок! Я болтал да болтал, а он сидел и молча таращил на меня глаза. Наконец я проговорил:
— Уже совсем рассвело, пора завтракать, поправь-ка костер, старина!
— Зачем Джим будет разводить костер? Что мы будем варить? Землянику и траву? Ах, я вижу, у тебя есть ружье, ты можешь что-нибудь настрелять получше земляники!
— Землянику и траву? — повторил я. — Неужели ты до сих пор только этим и питался, бедняга?
— Ничего не мог найти другого, — отвечал он.
— Давно ты здесь, Джим?
— Джим пришел в ту ночь, как тебя убили.
— Так давно?
— Да.
— И все время ты питался только земляникой?
— Да, только этим питался бедный Джим.
— Ты, должно быть, сильно проголодался, бедняга?
— Джим теперь съел бы целую лошадь. Джим съел бы теперь все. А ты давно ли на острове?
— С той ночи, как я был убит.
— Неужели? Что же ты ел? Ах да, у тебя ведь есть ружье. Это хорошо! Подстрели-ка что-нибудь, а Джим пока разведет огонь.
Мы отправились к моей лодке, и пока Джим искал местечка для огня, я принес муку, свинину, кофейник, сахар, сковородку и жестяную чашку. При виде такой роскоши Джим разинул рот: он думал, что все это делалось с помощью нечистой силы.
Затем я взял удочку, пошел к реке и поймал жирного сома. Джим выпотрошил его и зажарил.
Когда завтрак был готов, мы проглотили его прямо с огня. Особенно усердствовал Джим: бедняга был страшно голоден.
Наевшись досыта, мы удобно разлеглись на траве, и Джим сказал:
— Послушай, Гек, добрый, милый Гек, послушай старого Джима. Кого же убили в той старой лачуге, если не тебя?
Я подробно рассказал ему, как было дело, и он был в восторге от моего ума и ловкости. «Сам Том Сойер, — говорил он, — не мог бы лучше придумать». Я был очень польщен его похвалой и, в свою очередь, спросил:
— Но каким образом ты попал сюда, Джим?
Он смущенно взглянул на меня, но не отвечал ни слова.
Через минуту он сказал:
— Джим лучше промолчит.
— Отчего, Джим?
— Джим знает почему. Ты не выдашь старого Джима, Гек, никогда не выдашь?
— Провались я на этом месте, если я выдам тебя, Джим!
— Джим тебе верит, старый Джим верит тебе! Гек, Джим… бедный старый Джим убежал.
— Джим!!!
— Гек, ты не выдашь бедного Джима? Ты обещал, Гек, ты не выдашь бедного Джима!
— Ладно, я обещал тебе, Джим; я обещал тебе, Джим, и сдержу свое слово. Ну, рассказывай.
— Да, Гек, вот как это было! Старая мисс Ватсон хоть бранила бедного Джима, хоть была очень строга к бедному Джиму, но все-таки обещалась никогда не продавать бедного Джима в Новый Орлеан. Но вдруг к нам стал в последнее время наезжать торговец неграми и подолгу беседовать со старой мисс Ватсон, так что Джим даже струсил и раз вечером подслушал у двери, как мисс Ватсон говорила своей сестрице, миссис Дуглас: «Я не хочу продавать моего негра, но восемьсот долларов такая большая сумма, что я не знаю, что делать». На это миссис Дуглас ей отвечала: «О, не продавай бедного старого Джима, он хороший негр». А Джим дальше и слушать не хотел, он побежал без оглядки… Побежал Джим быстро-быстро к реке, хотел взять чей-нибудь ялик и уплыть куда-нибудь подальше, но на пристани оказалось много народа, так что всю ночь Джиму пришлось пролежать в тростнике; и вот в шесть часов утра мимо пробежали мужчины и дамы, сели на пароход и кричали, что Гек убит в лесу и что они едут посмотреть место убийства. Джим очень опечалился, услышав эту весть. «Бедный Гек, — думал он, — такой был хороший, такой веселый мальчик, бедный Гек!»
Бедный старый Джим должен был пролежать в тростнике целый день и страшно проголодался.