До последнего поцелуя

37 глава

Сон растворился, а на его место нагло врывалась вполне явная боль. Не везде сразу, а по очереди: висок, рёбра, предплечье. Я открыла глаза и уставилась на собственную руку, аккуратно перемотанную чистой полосой ткани. Где, чёрт возьми, я нахожусь? Каменный потолок. Узкое окно. Запах трав, крови и стерильных повязок. Южная башня.

Сознание возвращалось рывками вместе с шаркающими шагами и голосами. Кто-то нёс поднос, где-то совсем рядом звякнула склянка. За ширмой спорили шёпотом. Потом кто-то задел кушетку, на которой я лежала, и мир качнулся так, что меня затошнило.

— Не вставай! Даже не думай!

Надо мной склонилась Вивиан. Волосы у неё выбились из косы, под глазами залегли синяки, на рукаве засохла чужая кровь. Я никогда не видела её такой. Она всегда умудрялась выглядеть так, словно жизнь — это просто ещё один экзамен, к которому можно подготовиться. Сейчас не получалось.

— Виви, — выдохнула я. Горло нестерпимо саднило. — Как же я рада, что вы вовремя подоспели.

— Получили твоё сообщение, — прошептала подруга. — Хотя могла бы и поподробнее расписать, что за беда. Скажи спасибо Ирмине, она смогла заставить Тенебриса полететь с нами.

— Ланред мёртв? — Я попыталась встать, но тут же повалилась назад. — Мёртв же?

— Угомонись, тебе и так досталось. Рука рассечена, рёбра чуть не переломала. Лежи и молчи хоть минуту, я тебя умоляю.

Я уже не слушала. Память навалилась вся сразу: болото, чёрная грудь Ланреда, удар крылом. И тяжесть чужого тела в руках. Я схватила Вивиан за запястье.

— Хальтен где?

Она замерла, как восковая кукла. Даже моргать перестала.

В башне было шумно как никогда. Люди сновали вокруг стайками. Травники и военные, прислуга и просто незнакомые лица. Они отдавали приказы, что-то таскали, суетились, но для меня исчезли в тот момент, когда на лице Вивиан появилось неподдельное волнение. Она всегда плохо врала.

— Ви-и-ив.

— Миля… — Голос у неё дрогнул. — Он не дождался.

Я не поняла. Правда. Не поняла. Слова были знакомые, простые, только смысла в них не было.

— Чего не дождался?

Вивиан зажмурилась на секунду, как будто пыталась вспомнить заклинание исчезновения.

— Тебя. Он умер. Вот прям недавно.

Внутри меня остро ёкнуло и оглушило. А потом исчезло. Просто исчезло, словно там была натянута нить, на которой держался весь миропорядок, и её одним движением перерезали.

— Нет, — сказала я и замотала головой. — Нет, нет. Дурацкая шутка, Вив.

Я села на жёсткой тахте, и каменные стены тут же качнулись. Предплечье вспыхнуло болью под бинтами. Вивиан попыталась удержать меня за плечи, но я дёрнула рукой и встала. На ватных ногах, злости и каком-то тупом, неконтролируемом упрямстве.

Первым делом я посмотрела на пол. В Южной башне на полу всегда были тени от множества узких окон в стенах. Они часто двоились и даже троились, если солнце пыталось пробиться через Брешь. Но я искала одну. Его. А увидела только свою.

Тогда взгляд стал метаться по предметам и людям. Незнакомые лица, совершенно чужие. Среди них не было никого похожего на Хальтена. Глаза остановились на кушетке рядом с окном. Простыня. Очертания плеч. Тёмные волосы у края ткани.

Мне стало холодно. Так холодно, как не было даже на вершине Первой Цитадели, обдуваемой всеми ветрами мира.

— Нет, — повторила я уже тише.

Ноги сами пошли в его сторону. Кажется, кто-то окликнул меня по имени. Вроде рядом зашевелились разноцветные пятна лекарей, военных в красно-золотой форме, кто-то двинулся ко мне. Плевать на всех. Я стянула простыню с лица Хальтена и замерла.

Это был он.

Неподвижный и такой бледный. И, нет, он совсем не походил на человека, который крепко спал. Волосы слиплись от засохшей крови. Раны на спине, должно быть, уже перевязали, но я и без того знала, какие они. Удар драконьего крыла легко мог и пополам перерубить.

Как я это допустила? Я ведь шла через весь ад Приграничья ради него. Искренне играла страстную жену герцога, притворялась сильной ведьмой, так хитро выпрашивала у него тень в подарок, пожертвовала Эной, которая пыталась помочь, хоть и сама была во власти тьмы. Разве честно дойти до конца и обнаружить вот это?

— Миль, мне очень жаль, — послышался голос Вивиан позади, и тёплые руки легли на плечи.

Жалость не поможет. Она лишь сильнее сожмёт сердце, которое и так билось на последнем издыхании.

Здесь нужно что-то помощнее.

Книга. Та самая, которую Хальтен так смешно вырывал у меня из рук. Запрещённые ритуалы, за которые могут казнить.

Плевать!

Я развернулась к полкам так резко, что потемнело в глазах.

— Миля, ты куда? — ахнула Вивиан.

— Я его верну.

— Чего, чего?! Ты ж не в себе!

— Знаю.

Я почти рухнула на стол, схватилась за край, добралась до книжных полок вдоль стены и начала вытаскивать том за томом. Пыль летела в лицо, переплёты сыпались на пол. Кто-то пытался меня остановить, но я уже узнала нужный цвет — тёмно-зелёная кожа, треснувший угол, застёжка из тусклой меди.

— Не смей, — прорычал за спиной знакомый низкий голос.

Я обернулась.

Эйдан Тенебрис возвышался надо мной белой скалой. Высокий, уставший, в разодранной боевой форме. На скуле бурый след, на виске подпалина, будто он только что вышел из огня. Вполне может быть, что так и было, всё же декан боевого факультета не упустит возможности размять крылья и кулаки. Неудивительно, что для него Ланред оказался всего лишь тряпичной куклой на тренировочной арене.

Его взгляд скользнул по книге в моих руках, и лицо стало тяжёлым.

— Даже не открывай.

— Открою.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Совершенно ясно понимаю.

Он наклонился неприлично близко, голос перешёл на шёпот.

— И знаешь, что за этим последует?

Из меня вырвался надменный смешок. Вивиан рядом дёрнула за ладонь и шепнула: «Миля, пожалуйста». Кто-то из лекарей начал говорить про горячку и помрачение, протягивая морщинистые руки к книге. Пришлось стиснуть её так крепко, что заболели пальцы.

— Я всё ещё герцогиня Приграничья, — прорычала я Тенебрису и всем, кто мог услышать. — Пока в Карветхолле не выбрали нового правителя, моё слово здесь выше вашего, декан. Всё вон!