До последнего поцелуя

20 глава

Хальтена унесли в Южную башню, а я бежала за носилками, стараясь не выпускать замдекана из виду. Если бы меня попробовали остановить, я, наверное, расцарапала рожу любому. На незнакомых лицах мерещились злобные усмешки, словно все знали, почему он упал, но молчали.

В башне началась суета иного толка. Марлус и Тирвен никак не могли определить, куда же положить пострадавшего — в зал или в лазарет этажом ниже, где никого не было уже лет двадцать. Создавалось впечатление, что старики никогда в жизни никого не лечили. Всё их лéкарство заключалось в перекладывании трав и склянок на полках.

— Да положите вы его на стол! — рявкнула я стражникам.

— Осторожнее с плечом, — подорвался Марлус, пока хмурый Тирвен скидывал со стола книги и травяной мусор.

Я попыталась помочь стражникам уложить Хальтена, чтобы они окончательно не отбили ему голову. Он был тяжелее, чем казался. Живой человек всегда тяжелее, когда не может держаться сам.

Следом подбежал Тирвен, нелепо перекладывая руки Хальтена то вдоль тела, то на грудь, как у покойника.

— Элвуд, не трогайте пострадавшего! Дайте место настоящим лекарям!

— Да пожалуйста, — фыркнула в ответ и отошла.

Чтобы не стоять столбом, надо было чем-то себя занять. Практически на автомате собрала травы, пальцы сами тянулись к нужным банкам. Я растирала листья, подливала масло, смешивала смолу с настоем, пробовала густоту на внутренней стороне запястья, а сама всё время косилась на стол.

С Хальтена уже сняли пиджак. Следом рубашку.

Я отвернулась слишком поздно.

Именно в этот миг мне полагалось думать о возможных переломах и сотрясениях, о дыхании и пульсе. Я и думала. Правда. Но этого оказалось недостаточно, чтобы не заметить остального.

Под строгим костюмом скрывалось совсем не то, что я себе представляла. Я, если честно, вообще никогда не представляла Хальтена раздетым, кроме вчерашнего вечера. Да и вчера он мне виделся одетым, а шальная мысль отдаться ему назло Ланреду явно была не продумана. А тут увидела и поняла, что костюм безбожно обманывал. Он был стройным, но не хрупким. Поджарым. Сильным. Плечи и грудь не как у дракона, не подавляющая и пугающая массивность, а человеческие, живые, очень правильные. Грудь с тонкой тёмной дорожкой волос. Руки выглядели куда сильнее, чем должны быть у человека, который большую часть времени сидит над бумагами и подлизывается к декану.

Щёки вмиг налились колючим жаром. Меня словно поймали за чем-то непристойным. Хотя смотрела не я одна.

— Элвуд, что делаешь? — рявкнул Тирвен.

Я очнулась и чуть не уронила ступку.

— Живую мазь.

Самое известное средство. Обезболивает, обеззараживает и заживляет. Именно с этой мази начиналось обучение студентов в Академии.

— Неси сюда.

Марлус догадался взять призрачную пыль и насыпать на кожу Хальтена. Специальные очки фейри, минута важного причмокивания и вердикт был готов.

— Кости целы, — выдохнул Марлус. — Ушибы, плечо повреждено, голова. Жить будет… наверно. А что случилось-то?

— Лошадь понесла, — прошептала я, разглядывая искрящуюся пыль на мышцах.

— Лошадь, значит, — пробормотал Марлус.

Они вправили руку, и я едва не зажмурилась от хруста. Хальтен так и не очнулся, только лицо на миг исказилось, отчего захотелось отдать ему все обезболивающие мира. Потом плечо туго перебинтовали, приложили мою мазь к боку и спине, перевязали висок. Наконец, догадались принести койку из лазарета и переложили его у окна.

— Будет жить, — довольно произнёс Марлус, вытирая руки. — Если голова крепкая.

— Крепкая, не сомневайтесь, — буркнула я, бесцельно наматывая бинт на ладонь.

Тирвен обошёл койку, мрачно глядя на пациента. Потом перевёл взгляд в окно. С площади доносилась музыка и смех. Происшествие с Хальтеном не смогло остановить праздник.

— Можете остаться, леди Элвуд, — проворчал он. — Но не мешать! Если будет рвота, судороги, бред — зовите. Если проснётся, не давайте вставать.

Я активно кивала, обещая не притрагиваться к больному. Ведь я всего лишь студентка, куда мне до мудрых лекарей.

Когда они ушли, стало слишком тихо. Только фитиль потрескивал в лампе да ветерок иногда тревожил подвешенные под потолком пучки. Я села на стул возле койки и впервые за весь день позволила себе остановиться.

Хальтен лежал на спине, чуть повернув голову в мою сторону. В беспамятстве он казался моложе и симпатичнее. Не замдекан, не господин Подхалим, а просто мужчина, которому сейчас больно, даже если он этого не чувствует.

— Лошадь понесла, — вертелось на языке, и я шёпотом повторяла. — Ну конечно.

Я то и дело проверяла пульс и поправляла одеяло, хотя Хальтену не было холодно. Однажды он что-то тихо сказал, но я не разобрала. Подалась ближе. Наверное, зря. Потому что вблизи снова накрыло странное, совсем неуместное чувство стыда вперемешку с теплом. Не такое жестокое и обжигающее, как рядом с герцогом. От этого стало неловко перед собой.

Поздним вечером праздник закончился. Музыка и голоса замолкли, следом стихли генераторы и двигатели машин. Карветхолл опять погрузился в мрачную тишину.

Я сидела у кровати, подперев щеку кулаком, и думала, что если доживу до утра, то уеду отсюда даже пешком. Неважно, что потом скажет отец или декан. Плевать на возможные скандалы. А если Ланред попытается вернуть, то убегу так далеко, что никто не найдёт.

Да. Именно так и сделаю. И Хальтена с собой захвачу, а то он живым Приграничье не покинет.

Наверное, в какой-то момент я всё-таки задремала.

Проснулась от осторожного прикосновения к волосам.

Сначала мне показалось, что это сон или ветер. Или очередная дурная фантазия, и сейчас, если я подниму голову, увижу серебряные волосы и жёлтые глаза. Я дёрнулась так резко, что чуть не упала со стула.

Хальтен смотрел на меня мутно, устало, но вполне осознанно. Его здоровая рука лежала рядом с моей головой, и пальцы как раз застряли в пряди волос.

— Очнулся? А я говорила, что у тебя крепкая голова.

Шутки лечат не хуже лекарств. И моя улыбка тоже.

— Не хотел тебя будить, — хрипло прошептал он. — Долго был в отключке?

— Не очень. Сейчас… — я попыталась найти часы на стене, но таковых не оказалось. Небо за окном было усеяно звёздами. — Короче, ночь. Ты помнишь, что произошло?

Хальтен молча кивнул.

— Он тебя сбросил с лошади?

Я очень хотела услышать правду, но он промолчал.

— Он что-нибудь сказал? Ну хоть что-нибудь?