Страница 18 из 79
— Бекки Татшеръ. А васъ?.. О, я знаю: Томасъ Соуеръ.
— Меня зовутъ такъ, когда хотятъ отдуть. А когда я хорошо себя веду, тогда: Томъ. Вы будете меня звать Томъ, не такъ-ли?
— Хорошо.
Томъ началъ опять царапать что-то на аспидной доскѣ, пряча это отъ дѣвочки. Но въ этотъ разъ она не стала оттягивать, а прямо попросила показать. Томъ возразилъ:
— О, ничего нѣтъ.
— Нѣтъ, есть.
— Ничего нѣтъ… Вамъ и не любопытно.
— Нѣтъ, любопытно. Право же!.. Ну, покажите!
— А вы станете разсказывать?..
— Не стану… Даю слово, вѣрное слово, даю два, что никому не скажу.
— Никогда никому на свѣтѣ? И во всю свою жизнь?
— Никогда и никому! Только покажите!
— Да, вѣдь, вамъ вовсе не любопытно, я говорю…
— Ну, Томъ, если вы такъ со мной, то я уже отъ васъ требую, — сказала она, трогая своею крошечной ручкою его руку. Завязалась легкая борьба; Томъ притворялся, будто серьезно сопротивляется, но, мало по малу, отвелъ свою руку, и тогда открылись три слова: «Я васъ люблю».
— Ахъ, вы дрянной мальчишка! — И она порядочно шлепнула его по рукѣ, но зарумянилась и казалась довольной, несмотря на это.
Въ этотъ самый моментъ Томъ почувствовалъ на своемъ ухѣ чью-то подкравшуюся роковую пясть, былъ твердо ею приподнятъ и проведенъ черезъ всю комнату до своего обычнаго мѣста подъ бѣглымъ огнемъ хихиканья всей школы. Послѣ этого учитель простоялъ надъ нимъ нѣсколько минутъ и двинулся обратно къ своему трону, не промолвивъ ни слова. Но хотя ухо у Тома такъ и горѣло, душа его ликовала.
Когда все опять успокоилось въ школѣ, Томъ сдѣлалъ честное усиліе надъ собой, чтобы приняться за ученіе, но онъ былъ слишкомъ взволнованъ для этого. За урокомъ чтенія онъ сбивался; за урокомъ географіи обращалъ озера въ горы, горы въ рѣки и рѣки въ материки, возвращая землю къ хаосу; а въ классѣ правописанія, «провалясь» на цѣломъ рядѣ простѣйшихъ дѣтскихъ словъ, спустился внизъ и долженъ былъ уступить другому жестяную медальку, которую носилъ съ такою гордостью въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ.