Страница 57 из 66
Зависнув на высоте четырех метров и тяжело взмахивая непомерными крыльями, мы сфокусировались на мерцающей силовой преграде. Удар на магическом щите виднелся издалека, как раз в том месте, где и ожидалось. Ошибки быть не может, Ирмина догадалась верно, это знак Чистых.
Я издал глухой рык и повернул огромную голову к лесу, сканируя пространство в поисках нападавших, но как всегда тишина. Темно-синий дракон внезапно спикировал к самому основанию купола и перекинулся в человека, я последовал за ним.
— Тенебрис, твой караул — идиоты, да и ты тоже. Посмотри на края удара. Вектор направлен не внутрь, а наружу.
Я присмотрелся и мысленно выругался. Удары наносили изнутри! Кто-то стоял на территории академии и выжигал этот проклятый символ, имитируя внешнюю угрозу. Поэтому последние удары такие быстрые, у него нет времени долго долбиться как вначале. Знает, что могут поймать.
— И этот кто-то сегодня слишком спешил и оставил фоновый след, — добавил Арканис. — За мной. Пока эхо заклинания не рассеялось.
Он произнес магическую формулу одновременно с оборотом, а через несколько секунд синий дракон резко заложил вираж, устремляясь обратно к замку. Мы рванули за ним. В ночном воздухе висела едва заметная ядовито-зеленая магическая нить. След петлял над полигонами и уверенно тянулся к башне преподавателей.
Мы бесшумно приземлились на одну из широких террас башни, мгновенно возвращаясь в человеческие формы.
Коридоры жилого крыла магистров тонули во мраке. Арканис шел первым, его пальцы слабо светились синим, выплетая сложное заклинание поиска. Я следовал за ним, загораживая собой Ирмину.
Мы поднялись на третий этаж, где располагались комнаты старших магистров.
— Нить обрывается здесь, еще и цитрусовый запах все перебил, — едва слышно прошептал Ксантир, остановившись посреди холла. — Сейчас я брошу заклинание-ловушку. Оно среагирует на остаток магии и вышибет дверь виновного. Готовьтесь!
— Стой! — попытался остановить его я, но было поздно.
Инспектор уже вскинул руки, формируя пульсар, и всё пошло по наихудшему сценарию.
Многослойные охранные чары башни восприняли агрессивное плетение Ксантира как нападение. Раздался оглушительный, пробирающий до костей вой, и весь этаж вспыхнул красным светом. Замки в дверях раздраженно щелкали.
— Бездна тебя подери, Ксантир! — рявкнул я.
Сонные и злые магистры в ночных халатах уже начали выглядывать из комнат. Если они сейчас увидят посреди ночи в своем крыле студентку, то будет весело всем.
Среагировав буквально на инстинктах, я схватил Ирмину за локоть и сделал стремительный рывок в боковой коридор, быстро приложил ладонь к сканеру артефакта. Замок мигнул зеленым, и я втолкнул ее в темноту своих покоев.
— Сиди тихо, — приказал я ей. — Мне нужно помочь этому идиоту утихомирить этаж.
Сбросив плащ на пол, я вышел и захлопнув дверь, сразу развернулся навстречу выходящему в коридор магистру зельеварения, натягивая на лицо маску невозмутимого и крайне недовольного декана.
Мне потребовалось минут сорок, чтобы убедить преподавателей, что столичный инспектор проводил плановую проверку чувствительности щитов, разогнать всех по комнатам и отключить сирену. Влепив Ксантиру пару ласковых за его топорную работу, я, наконец, подошел к своей двери.
Усталость навалилась каменной плитой. Я вошел внутрь и закрывшись, направился в спальню. Сейчас надо еще Ирмину отвести в общежитие и желательно никому не попасться по пути...
Я поднял глаза — и вся моя усталость испарилась в ту же долю секунды. Все мои попытки соблюдать хотя бы видимость приличий разлетелись в пыль.
Ирмина сидела на моей идеально заправленной кровати. Ее форма аккуратной стопкой лежала на кресле, а на ней осталось лишь тонкое кружевное черное белье, безупречно подчеркивающее изгибы тела. Фиолетовые волосы водопадом рассыпались по бледной коже плеч, контрастируя с темным покрывалом.
Она склонила голову, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц с манящей, кошачьей улыбкой.
— Ты долго, магистр, — мурлыкнула она. — Ты еще хочешь знать какое белье на мне сегодня?
Мой зверь внутри зарычал, и в два шага я оказался у кровати. Матрас прогнулся под моим весом, когда я навис над ней, Ирмина упала на спину, довольно смотря снизу вверх.
На этот раз я не спешил. Мой поцелуй был нежным и забирающим ее дыхание. Я целовал ее губы, скулы, скользил по изгибу шеи.
Ирмина тихо, прерывисто вздыхала, ее пальцы нетерпеливо расправлялись с пуговицами моей рубашки, добираясь до горячей кожи. Я расцеловывал каждый сантиметр ее тела, постепенно освобождаясь от последней одежды и оставляя её обнаженной в бледных лучах звездного света. Мой взгляд, потемневший от желания, скользнул по её безупречному телу, по тяжело вздымающейся груди.
Когда последние преграды из ткани исчезли, Ирмина чуть прикусила мое плечо, оставляя метку драконницы, и это признание сорвало мои тормоза. Я глухо зарычал, перехватывая ее запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от ее головы. А она засмеялась. Я обожал этот смех. Как и всю ее, сотканную из дерзости и сладости.
Склонился, покрывая обжигающими поцелуями её шею, ключицы, ложбинку между грудей. Ирмина протяжно застонала, запрокидывая голову и открываясь мне. От этого звука мой внутренний зверь торжествующе, собственнически зарычал.
Я навис над ней, а смелые ладони Ирмины скользнули по моей груди, нежно оглаживая старые боевые шрамы, и от её ласк мышцы дрогнули, натягиваясь, как стальные канаты.
Воздух в спальне стал невыносимо густым, пропитанным терпким запахом грозы и сладкой клубники.
— Эйдан, пожалуйста… — выдохнула она, глядя на меня бездонными, изумрудными глазами, в которых плескалось абсолютное доверие и мольба.
Я не заставил её ждать. Когда мы стали единым целым, из груди вырвался глухой, вибрирующий рык. Ирмина вскрикнула моё имя, до боли впиваясь ногтями в спину. Мир за стенами комнаты окончательно перестал существовать.
Остался только безумный ритм, жар её шелковистой кожи под моими руками, её прерывистые вздохи и непередаваемое чувство любви. Каждое мое движение отдавалось в ней сладким стоном, который я выпивал с ее губ. Она извивалась подо мной, отвечая с невероятной, обжигающей страстью, и мы сгорали в этом огне.
Серебристо-фиолетовая метка на её запястье вспыхнула ослепительным светом, когда я вплел пальцы в её ладонь, прижимая руку к подушке.