Страница 53 из 66
— Я, конечно, посмотрю, но студенты и не такое могут, сам знаешь. Я поднял все закрытые архивы перед вылетом из столицы. Последний фанатик из их культа был публично казнен полвека назад. С тех пор — абсолютная тишина. Ни одной сводки, ни одного слуха.
Ирмина, до этого сидевшая тихо, как мышка, вдруг спросила.
— В каком смысле — полвека назад?! — возмутилась она, резко вскакивая с места. Маска напуганной студентки исчезла. В её изумрудных глазах полыхала чистая боль и яростный гнев. — Мою маму убили пятнадцать лет назад! И на их мантиях был именно этот вышитый знак!
Мы с Арканисом замерли, словно в нас ударили заклятием паралича.
— Что ты сейчас сказала? — Инспектор мгновенно подобрался, резко поворачиваясь к ней. Весь его сарказм испарился без следа.
— Я не перепутаю символ Чистых ни с чем иным. Это невозможно.
— Генрих говорил, что это было похищение и шантаж, — тихо добавил я.
Ирмина прожгла меня взглядом:
— Я знаю, что я видела.
Ксантир в это время уже набрал на магофоне сообщение, и, получив ответ, прочитал вслух:
— Изабелла Ланарит погибла в результате убийства. Подозрение, что это было ритуальное убийство Чистых продвигал ее муж Гермес Ланарит, но не подтвердилось следствием. — Он поднял на нас глаза. — Вот! Я лично запрашивал справку по их активности. Нет доказанных случаев.
— Но я же видела! — Ирмина смотрела с надеждой на меня.
— Скорее всего, из-за твоих слов и было предположение. Но следствие не подтвердило, увы.
Ирмина насупилась, а я, вспомнив разговор с Генрихом, спросил:
— Ирми, а ты кому-то до нас это рассказывала?
— Нет, — обиженно буркнула она, смотря в окно, пытаясь удержать слезы.
Не обращая внимания на Ксантира и его насмешливый взгляд, я встал и подошел к своей девушке и, присев перед ней, стер слезинки.
— Я тебе верю.
— Дети мало себя контролируют, — пожал плечами Арканис, но я его перебил.
— Она вообще не говорила после этого, а потом даже заблокировала свою ипостась.
— Надо посмотреть, кто служил инспектором... — задумчиво пробормотал Ксантир. — Почему Ланарит считал, что виноваты Чистые? Если были улики, а не только воспоминания ребенка, то тогда почему следствие опровергло? Кто-то врет.
Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.
— Если кто-то подчищает существование Чистых, Арканис, — мрачно констатировал я, встречаясь взглядом с другом. — Тогда сейчас мы в большой... беде.
Ксантир выругался так многоэтажно и виртуозно, что Ирмина даже слегка моргнула.
— Случайности не случайны, Эйдан, — процедил инспектор, нервно расхаживая по кабинету. — Убийство заминают, а ребенок молчит. Спустя пятнадцать лет дочь убитой оказывается здесь. И тут же выжженный знак появляется на куполе академии. Тенебрис, тогда это не просто угроза или попытка прорыва, а направленный капкан. Чистые вернулись, и им нужна именно она или ее отец. Я немедленно отправляю экстренный запрос на полное вскрытие дела пятнадцатилетней давности, узнаю подробности.
Когда Арканис покинул кабинет, я медленно подошел к Ирмине. Она стояла у стола и мелко дрожала — то ли от высвободившегося гнева, то ли от жуткого осознания того, в какой эпицентр ядовитой паутины она угодила.
Меня накрыла такая волна оглушающего ужаса за эту хрупкую, но невероятно сильную девчонку, что руки сами потянулись к магии.
Я снял с указательного пальца тяжелый перстень с плетением персонального щита и надел ей, мгновенно подгоняя размер заклинанием сужения. Затем расстегнул воротник и снял боевой амулет непрерывного действия, который ни разу не снимал со времен службы на гарнизоне, и повесил его ей на шею. Следом я влил остатки резерва прямо в её мантию, вбивая в ткань печать отражения.
— Эйдан, остановись, я не стеклянная… — попыталась возразить она, трогая горячий металл амулета на своей груди.
— Молчи, — глухо рыкнул я, сжимая её плечи. — Ты не снимешь этот кулон даже в душе. Хорошо? Ни на секунду.
Позже я снова лично проводил её до комнаты. Вечерние тени в коридорах теперь не казались мне просто отсутствием света, в них виделись враги, они скрывали в себе фанатиков в масках.
Остановившись у её двери, я уже не оглядывался по сторонам, а просто прижал Ирмину к стене, игнорируя любые правила приличия, и отчаянно поцеловал. Я вдыхал её запах и клялся себе: пока я жив и в моих венах течет магия, никто к ней не прикоснется.