Экзобарон. Дилогия

В Николаевск я прибыл ровно в четверть третьего. По имперским меркам, город был совсем крошечным – всего шестнадцать миллионов жителей. Захолустье, короче. Провинциальные города Земли, колыбели человечества, насчитывали больше. Тем не менее, Николаевск оставался самым большим поселением планеты, и именно в нём проживали представители аристократических Домов. Так что его можно было считать деловым и культурным центром Авроры. Во всяком случае, на данный момент.

Дворец Спорта был построен, как и большинство зданий Николаевска, Ремизовыми и походил на крытый стеклянным куполом огромный Колизей.

Мой кортеж припарковался на нижнем ярусе циклопического здания. Отсюда до вип‑лож было рукой подать, так что я добрался до забронированной Полесовым всего за несколько минут.

Поверенный местного представительства Дома Ремизовых был на месте – сидел за столом, держа на руках сине‑оранжевого представителя фауны Поллукса, похожего на маленького толстого медвежонка с острыми ушками, заканчивавшимися пушистыми кисточками, и коротким, но вполне выраженным хвостом. Вместо шести глаз у питомца сверкали в лучах наполненного секретом кайдзю светильника искусно огранённые крупные бриллианты. Слепой зверёк цеплялся за своего хозяина, вынужденно воспринимая его как единственную гарантию защиты и источник пищи.

Когда я вошёл в ложу, Полесов встал, держа питомца на руках, и поклонился.

– Рад вас видеть, господин экзобарон, – проговорил он с елейной улыбкой. – Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной трапезу?

– С чего бы? – отозвался я, занимая место напротив. – Любите скачки?

– Только эти. Моя слабость, – виновато отозвался Полесов. – Хотите сделать ставку? У меня есть буклет, где я отметил фаворитов.

– Нет, спасибо. Я не полагаюсь на удачу.

– И правильно. Обманчивая дамочка. Но ничего не могу с собой поделать – так и тянет проверить, насколько она ко мне благосклонна. Обед подадут через пару минут. Я взял на себя смелость заказать и вам. Лобстеры в сливочном масле. Надеюсь, вы едите морепродукты?

– Блестящий выбор, – искренне одобрил я.

– Благодарю. Сам их обожаю. О, смотрите: рапторов готовят к забегу! Я поставил на тринадцатый номер.

– Почему именно на него?

– Никаких суеверий, барон, только анализ, – Полесов взял со стола бинокль, приложил его к глазам и полминуты разглядывал существо в загоне. – Хорош! – удовлетворённо произнёс он, наконец. Положив бинокль на место, он погладил сине‑оранжевого питомца и сказал: – Я так понимаю, вы решили пересмотреть условия аренды, предоставленные Брусиловым?

– Не совсем так. И даже вообще не так.

На лице моего собеседника отразилось недоумение. Он явно рассчитывал заключить выгодную для Ремизовых сделку и был уверен, что я прибыл для передачи аренды Брусиловых.

– Прошу прощения, барон… – кашлянув, смущённо проговорил Полесов. – Я решил, что… Впрочем, неважно. Готов выслушать вас.

– Рад слышать. Потому что мне есть, что сказать. Это касается химических элементов, которые Дом Ремизовых добывает на Авроре.

– Вы желаете их приобрести?

– Именно. Вот список, – вытащив сложенный пополам листок из внутреннего кармана пиджака, я положил его перед собеседником.

Полесов к нему не прикоснулся.

– Ваше благородие, к сожалению, всё, что добывается компаниями Дома Ремизовых на Авроре, отправляется покупателям в соответствии с действующими контрактами. Излишков просто нет.

– Уверен, что‑нибудь да остаётся, – отозвался я. – На всякий случай.

Полесов пожал плечами.

– Может, и так. Мне нужно уточнить. О, прошу прощения! – он взял бинокль и приложил его к глазам. – Забег начался, а я поставил кругленькую сумму.

– На тринадцатый номер, я помню. Не объясните правила соревнования?

– Охотно. Это гонка на выживание, очень популярный вид спорта. Каждый квазираптор оснащён улучшениями, которые можно активировать дистанционно. Мышечные стимуляторы, энергетический щит и оружие, конечно.

– Так животные могут погибнуть во время соревнования?

– Уверяю, что большая часть до финиша не доберётся. Вы ни разу не смотрели такие гонки, господин барон?

– Я не любитель телевидения.

– Понимаю. Так вот, на дистанции имеются препятствия. Например, лава, кислота, гравитационные ловушки, выбросы газа и автоматические орудия, которые могут включиться в любой момент. Пройти их или попасть под огонь – настоящая лотерея.

– Не многовато?

– Их можно преодолеть с помощью прыжковых платформ, но это требует точного расчёта. К тому же, они находятся в постоянном движении. Вот сейчас как раз рапторы приближаются к кислотному бассейну. Поглядим, сколько из них сумеют его перепрыгнуть.

– И что, нет никаких ограничений? Соперников можно атаковать, сколько угодно?

– Вовсе нет… Прошу прощения, тринадцатый номер запрыгнул на платформу. Перескочил на следующую и атаковал соперника. Не желаете взглянуть? Я попрошу принести ещё один бинокль.

– В этом нет необходимости. Меня интересуют ресурсы, а не результат гонки.

– Да, прошу прощения, – спохватился Полесов. Опустив бинокль, виновато улыбнулся. – Это всё моя азартность. Ничего не могу с собой поделать.

– Должно быть, обходится такое увлечение недёшево.

– Это да. Но мне чаще всего везёт.

В это верилось с трудом.

– Так насчёт ресурсов, – Полесов задумчиво погладил сине‑оранжевый мех своего питомца. – Полагаю, Дом мог бы изыскать возможность продать часть остатков, если они найдутся, или увеличить добычу в случае… как бы это сказать…

– Позвольте вам помочь, Андрей Николаевич. Вы, наверное, имеете в виду, что передача контрактов Брусиловых поспособствовала бы сделке по ресурсам?

Мой собеседник сдержанно улыбнулся.

– Уверен, это здорово помогло бы, ваше благородие.

– Понятно. Признаться, я ожидал чего‑то подобного.

– Значит, всё‑таки подумали над предложением? – оживился Полесов.

– Нет. Но у меня есть встречное.

– Правда? И какое?

– Секунду. Хочу попробовать лобстера.

– О, разумеется! Они великолепны.

Пока я повязывал на шею салфетку, чтобы не закапать маслом грудь, Полесов снова взял бинокль и уставился на арену. Лишь звук треснувшего панциря, который я расколол специальными щипцами, отвлёк его от созерцания гонки.

– Ваш вердикт, господин барон? – осведомился он, когда я подцепил вилкой кусок белого мяса, вытащил его из панциря, обмакнул в чесночное масло и отправил в рот.