Экзобарон. Дилогия

Глава 9

Как только он вышел, я опустился в кресло и постарался расслабиться. Просто по привычке давать себе время от времени передышку. Если не сделать это, рано или поздно можно начать терять контроль над чужими генами. Сейчас во мне был только один образец, но я пока слишком мало знаю о кайдзю, чтобы пренебрегать мерами безопасности.

А угроз хватает и без этого. Даже здесь, в замке. Я сижу в недрах боевого крейсера, понятия не имея, кто из живущих рядом мой враг. Друзей тут, ясное дело нет. И не будет. Потому что вокруг лишь мои подчинённые. Полагаться я могу только на себя. Да, есть ещё Садко — мои глаза и уши. Везде в замке имеются камеры наблюдения и подслушивающие устройства, так что никто даже нанести нейротоксин на ручку моей двери не сможет незамеченным, однако и в ИскИне я не уверен полностью. Всегда лучше перебдеть и предполагать худшее. Если бы я мог, то даже не спал бы. Увы, этого никто не умеет.

Тело расслабилось, мысли текли плавно, не вызывая никакого беспокойства. Если большинству людей требуется медитация, чтобы собраться и сосредоточиться, то мне нужны два вида практик: одна — чтобы держать в узде чужие гены, другая — чтобы давать себе передышку от постоянной концентрации. Приходится чередовать.

Обретя нужное состояние, я выдвинул верхний ящик стола и достал свод, открыл на последней странице, взял тонкую кисточку и принялся выводить на шёлке новые строки. Буквы ложились ровно, словно напечатанные. Каждая являлась свидетельством того, что я полностью владею собой, а смысл, который запечатлевался на странице, говорил о плавном течении мыслей. Не требовалось никаких усилий, чтобы излагать то, что мне хотелось оставить после себя, сразу набело.

Параллельно я анализировал реальность, сортируя, упорядочивая и расставляя её элементы. Научился этому ещё в прошлой жизни. Каллиграфическое письмо как форма медитации не мешала этому, а, напротив, дополняла. Я словно плыл в двух потоках, сливавшихся в один.

Когда вторая страница полностью покрылась золотыми строками, я сполоснул кисть, положил её на подставку и завинтил крышку чернильницы. Хорошего понемножку. Отдохнул — и будет. Пора возвращаться к делам, ведь под лежачий камень вода не течёт.

Вернув дыханию обычный темп, я позвал Садко. Аватар нарисовался в центре кабинета, почти касаясь безликой головой потолка.

— Чем могу с-служить, гос-сподин?

— Нужно составить и послать в Геральдическую палату запрос на создание баронского герба. Запиши мои пожелания. Часть из них наверняка отвергнут, там те ещё крючкотворы сидят, но главное — задать общее направление.

— Разумеетс-ся, барон. Позвольте с-спрос-сить, будете ли вы ос-ставлять на с-своём гербе изображение коршуна?

— Ни в коем случае.

— Так я и думал. Тогда какое животное вы выбрали, гос-сподин?

— Летучую мышь.

Далеко за пределами Империи есть звёздная система, которая не нанесена ни на одну астрокарту. Однако слухи о ней бродят по обитаемым мирам, тревожа, пугая и бередя воображение.

Её называют системой Лазаря, но не все верят в её существование. Есть люди, которые убеждены, что её выдумали священники, — это одна из многих теорий заговора, которые есть в Империи.

Огромное белое солнце освещает семь вращающихся вокруг него планет. Лишь на одной из них есть жизнь — в атмосфере газового гиганта обитают огромные существа, похожие на плод скрещивания кита, медузы и дирижабля, которые никогда не были на поверхности планеты, ибо рождаются, живут и умирают в вечном полёте.

Иногда тела почивших животных уносит на орбиту, где они становятся частью ближнего кольца планеты. Таких мёртвых обледенелых туш «китов» в разной степени остановившегося разложения вокруг газового гиганта довольно много — сотни, если не тысячи.

Некоторые животные достигают в длину двух километров.

В одном из таких «китов», невидимый ни для чужих глаз, ни для сканеров, расположен главный некрополис Ордена Воскрешения. А в его недрах, глубоко в черепе титанической туши, устроен многоуровневый храм — основная цитадель еретиков.

На нижнем ярусе находятся биореакторы, в которые отправляют разлагаться тех, кто не смог по какой-то причине принять вечность. Таких оказывается немного. Большинство членов Ордена после смерти успешно проходят ритуал перерождения и, получив необходимые импланты, подключаются к «Великому Синтезу» — машине, хранящей коллективное сознание, воспоминания, знания и навыки Ордена. Ибо цель еретиков не бессмертие отдельной личности, а создание вечной цивилизации, преодолевшей границу между живым и мёртвым. Тело они воспринимают лишь как оболочку, носитель разума, которую можно модифицировать, менять и усиливать по необходимости. Суть же человека видят лишь в сознании, которое и стараются сохранить.

Поэтому кибернетика и биоинженерия вкупе с Даром целительства считаются в Ордене священными инструментами, позволяющими преодолеть хрупкость и мимолётность жизни.

На следующем ярусе храма расположены Мастерские, в которых трудятся Реаниматоры — техники-хирурги, собирающие из тел только что переродившихся гибриды «немёртвой» плоти и высоких технологий.

Одни «воскрешают» останки добытых во время священных походов «Собирателей костей» тел — из них получаются боевые некрокиборги, могучие солдаты, не знающие страха и сомнений. Они составляют ударную силу Ордена — десантные батальоны.

Другие работают с теми, кто только-только преставился, и чьё сознание ещё не угасло. Как правило, это члены рода. Такие неофиты отправляются после модификаций на следующий ярус, где жрец-некромант проводит их через ритуал «Священного подключения» — подсоединяет мозги воскрешённых к хранилищу коллективного разума, делая частью роя. В этот момент адепт становится одним из высших членов общества.

Но даже после этого ему заказан путь в святая святых некрополиса — верхний зал храма, где находится «Великий Синтез». Лишь один человек имеет право там находиться — Великий Магистр Ордена.