Экзобарон. Дилогия

Ближе к вечеру следующего дня я решил проверить, как идут дела в больнице, которую мы организовали для колонистов. Здание находилось в новой части городка, расположенного у подножия замка. Это было современное медицинское учреждение, оборудованное по последнему слову техники. Доктор Герц, как и обещал, передал управление нанятому персоналу и лишь курировал процесс, но сегодня я застал его лично – он осматривал спасенных с «Сирина».

– Ваше благородие, – поприветствовал меня Герц, вытирая руки полотенцем. – Я как раз закончил осмотр пятой группы. Состояние у всех стабильное. Никаких признаков инфекций или отравлений. Они просто… можно сказать, что спали. Но сейчас начали приходить в себя.

– Они могут говорить? – спросил я, наблюдая через стекло за палатой, где на койках лежали несколько человек в белых халатах.

– Двое очнулись около часа назад. Они дезориентированы, но способны отвечать на простые вопросы. Хотите поговорить с ними?

– Да.

Герц провел меня в небольшую комнату, где сидели двое мужчин – лет сорока и около тридцати пяти. Их лица были бледны, под глазами залегли глубокие тени, словно они не спали несколько суток, хотя медицинские показатели говорили об обратном. При моем появлении они подняли головы. В их взглядах читалось замешательство и страх.

– Экзобарон Коршунов, – представился я, садясь напротив. – Вы находитесь на планете Аврора в системе Артемиды. Ваш корабль «Сирин» потерпел крушение, и мы вас спасли. Я хочу знать, что случилось.

Они переглянулись. Старший сжал пальцы в кулак и глубоко вздохнул.

– Командир «Сирина», капитан первого ранга Петров, – представился он. – Мы выполняли разведывательную миссию во внешнем космосе. Все шло по плану, пока мы не наткнулись на ту планету. Мы получили сигнал бедствия с поверхности, – капитан нахмурился, словно пытаясь вспомнить что‑то, что упорно ускользало от него. – Мы высадились, чтобы проверить сигнал, и тогда это началось. Сначала просто странные помехи в системах. Потом некоторые члены команды начали вести себя неадекватно – они словно выключались. Просто замирали, ни на что не реагируя, – голос Петрова дрогнул. – Я отдал приказ эвакуироваться. Мы успели добраться до спасательных капсул и взлететь. В тот же миг корабль потерял управление и рухнул на планету.

– Вы видели, что могло вызвать такое поведение экипажа?

Капитан взглянул на второго мужчину.

– Сначала нет, – сказал тот. – Но уже в капсуле, когда мы улетали, я увидел нечто. Оно висело в воздухе… фиолетовое, светящееся. Как будто огромная медуза, – он замолчал, переводя дух. – Потом я потерял сознание. Мы очнулись уже в пещере, на берегу реки, и не могли двигаться. Только слышали голоса.

– Чьи голоса?

– Не знаю. Словно кто‑то скрёб по стеклу ногтями. Это был язык, которого мы не понимали, но при этом мы знали, что они хотят. Они хотели, чтобы мы… остались.

Я переглянулся с Герцем. Тот нахмурился, но промолчал. Информация была тревожной. Призрак, управляющий существами, который заставлял людей видеть несуществующее. Психическое воздействие, способное свести с ума и направить на убийство своих же товарищей.

– Больше мы ничего не помним, – сказал Петров. – Это было похоже на сон. Возможно, мы и не приходили в себя и видели галлюцинации.

– Хорошо, – сказал я, вставая. – Вы с командой находитесь в безопасности. Я прикажу провести полное медицинское обследование. Отдыхайте.

Когда мы вышли, Герц вздохнул.

– Боюсь, больше нам ничего выяснить не удастся, ваше благородие.

– Я хочу, чтобы вы изучили их показания и подготовили отчет для меня. Если есть возможность найти способ защитить сознание от такого воздействия, мы должны его найти.

– Это маловероятно, барон.

– И всё же, постарайтесь понять природу воздействия.

– Буду работать, ваше благородие.

День, на вечер которого были приглашены гости, был полностью посвящен подготовке к балу. Я провел несколько часов с Котовым, обсуждая финансовые вопросы, затем встретился с майором Шараповым, чтобы лично утвердить план безопасности. Шарапов, опытный ветеран, предложил установить скрытые камеры по всему замку и задействовать дополнительную группу бойцов в штатском, которые будут смешиваться с гостями.

– Никто не должен знать, что за ними следят, – предупредил я. – Это бал. Я хочу, чтобы гости чувствовали себя комфортно.

– Слушаюсь, ваше благородие, – кивнул Шарапов. – Но я попросил бы вас надеть легкий бронежилет под мундир. На всякий случай.

– Хорошо. Это разумно.

Ближе к вечеру я отправился в свои покои. Надел тонкий бронежилет, парадный мундир, причесал волосы и придирчиво осмотрел себя в зеркало. Неплохо. Несмотря на возраст, даже представительно. Насколько это возможно.

Вскоре ко мне присоединились Арина, Цао Фэн и Катерина. Каждая из них выглядела великолепно: Арина выбрала глубокий изумрудный бархат, который подчеркивал ее огненные волосы; Цао Фэн блистала в длинном платье цвета слоновой кости, расшитом жемчугом; Катерина надела алое платье с открытыми плечами, которое делало ее похожей на разгоревшийся уголь.

– Вы сегодня неотразимы, дамы, – сказал я, кивая каждой из них. – Надеюсь, вы будете наслаждаться вечером.

– Мы счастливы быть рядом с вами, господин барон, – ответила Цао Фэн, и в ее голосе слышалась искренняя радость.

Вечер начался с традиционного приветствия. Когда я вошел в бальный зал с тремя наложницами, взгляды всех присутствующих обратились на нас.

В центре просторного помещения парили антигравитационные платформы, которые медленно кружились в такт музыке. С потолка свисали хрустальные люстры, мерцавшие тысячами огней.

Гости стояли полукругом, ожидая, пока я приветствую их. Я прошелся взглядом по лицам – большинство я видел впервые, но многие казались знакомыми благодаря досье, которое подготовил Садко.

– Я рад приветствовать вас, дамы и господа, в моем скромном жилище! – начал я. – Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать тезоименитство нашего великого императора. Пусть этот вечер запомнится вам не только изящными танцами и прекрасной музыкой, но также дружескими беседами и новыми знакомствами.

Гости вежливо зааплодировали, и вечер начался. Оркестр из местной филармонии заиграл вальс, и пары закружились на платформах, которые мягко парили над полом, словно отдельные миры. Они то поднимались, то опускались, иногда сближаясь, чтобы дать возможность танцующим сменить дислокацию или обменяться партнёрами.