Страница 21 из 29
- Дальше? У неё машина, которая может, судя по всему, появляться и исчезать. А так же, по слухам, ей пачку матерых бандюков завалить, что высморкаться. Так что есть ощущение, что что-то она все-таки, нашла.
- Я вам сказал, что Ольга сказала.
- Да Ольга-то понятно… Вы что думаете?
- Думаю, что она многое недоговаривает. Она недоговаривает, вы недоговариваете… Я не договариваю. В том компьютере есть что-то про неё интересное?
- Про неё конкретно нет — первым делом вчера посмотрел.
- С одной стороны жаль. С другой — может и неплохо... Отсутствие информации это тоже информация, - вздохнув, Комбат посмотрел на часы. - Я рад, что мы во всем разобрались, а то как-то неловко получилось. Особенно на фоне моих сетований на вашу скрытность.
Махнув рукой в знак того, что разговор окончен, он развернулся и решительным шагом направился в сторону штаба, а Старшина, переварив услышанное, развернулся и рысью рванул в сторону подсобного хозяйства.
***
Митрофанов, увидев его, вздрогнул. Раньше, когда это все только началось, он общался с ним легко, с позиции более старшего и опытного товарища. А после встречи с ангелом начал Старшину как будто бояться. И успокоить его было нечем.
- Так, Петр Евгеньевич, как говорится: «Отойдем-ка за бугор!.. Расшугай ежей и белок, есть сурьезный разговор!»
- Что стряслось, Вась?! Я как тебя не увижу, все с какими-то вестями… Нехорошими.
- Чегой-то?! Фотопортрет тебе вернул давно потерянный, Даниэля, который по твою жопу шел, упокоил, а ты все не рад? И, кстати, по поводу него. Комбат знает, что мы его спустили в бочку.
- Откуда?
- Вот и я хочу выяснить, откуда? Он тебя спрашивал про то, что той ночью было?
- Ну так…
- Без «ну», Петр Евгеньевич! Что вы ему сказали?
- Да ему завскладом доложил, что на горловине болты крутили, колпак двигали, следы вокруг от копыт. Ну я сказал, что про болты не знаю, а следы и колпак — это Лошарик убегал. Он вроде как поверил.
- Ага… Ясно…
Тарасов покивал, так как картинка начала складываться. Комбат не дурак и без проблем сопоставил открученную крышку цистерны, следы удушения на шее, и брошенный в лесу автомобиль с залитым кровью салоном. Возможно, Начштаба расспрашивал на данную тему именно по его просьбе, дабы мягко выяснить, какой версии произошедшего придерживаются участники событий.
- А еще он в курсе, что я логово тех ребяток почистил. Так что рано или поздно придется ему все рассказать.
- Обо мне, в смысле?
- И о тебе тоже.
- Мож не надо?
- Узнает — как бы хуже не вышло.
- Думаешь, узнает?
- Думаю, может. Дело в том, что с ним тоже не все так просто.
- В смысле?
- Вот скажите мне, Петр Евгеньевич, о чем нам говорит тот факт, что ангел ему ничего сделать не может?
Митрофанов, как и он, и Комбат, да и все вокруг, походу, видимо тоже не знал, кому можно доверять и был склонен утаивать информацию до последнего. Понимая это, Старшина решил попробовать сделать вид, что ему все известно. Ведь смысл скрывать что-то от того, кто уже и так все знает? Данный вопрос действительно поверг Митрофанова в шок. Выпучив глаза он несколько раз вхолостую открыл и закрыл рот, прежде чем выдавить из себя потрясенное, «Да иди ты..?»
- Вот и «иди ты». Ты, кстати, поэтому его так боишься?
- Не… Нефилимы в основном ангелам страшны.
- Вот именно… - подавив в себе желание трясти старого прапора за грудки с криком: «Какие еще нахер нефилимы?», Тарасов многозначительно кивнул, - А ангелы — тебе.
- Вась — это не так работает.
- А как?
- Просто полукровку так вот, сходу, не опознать. Они в основном этим опасны — думаешь, что он тебе ничего не сделает...
- А тут раз — и сделал, да?
- Да. Так что моя сила как домового вот… - Митрофанов обвел рукой свое хозяйство, - В вотчине моей. Тут я всех вижу, всех чую и от любого спрятаться могу. И на это уповаю. А сила ангела в том, что он не до конца в нашем мире. Поэтому и пули его не берут, и сила у него не пропорциональна весу и размерам. Нефилим же он вроде как корнями в Прави, но телом – плоть от плоти Яви, так что тут сильнее ангела в разы и даже с демоном потягаться может.
- И нельзя сразу понять, что это нефилим... А не сразу? Просто одно дело, что там ребятки те думают, а другое — на самом ли деле оно так? Уверенным быть хочется.
- Ну только родословную копать. Но это, сам понимаешь…
- Понимаю. Кто там чего сейчас разберет в этой родословной?
Тарасов пытался внешне сохранять спокойствие, но внутри у него все орало. Фотоальбом! Список его родственников! Не поэтому ли он так заинтересовал Кошкину? Даниэль уходит и пропадает на территории части. С концами. Комбат сто процентов отсутствует. Какой вывод может сделать человек, или не человек, который в курсе подобных вещей? Подумает ли он, что кто-то случайно нашел револьвер, способный убивать подобных тварей и шмальнул в ангела из него, так как табельный был в зажатой стальной хваткой руке? Или решит, что тот нарвался на еще одного нефилима?
- Ты чего задумался, Вась? - с тревогой поинтересовался Митрофанов.
- Да вот думаю, зачем Ольге понадобился нефилим?
- Какой Ольге?
- Не делай вид, что не знаешь... - продолжил играть в «знайку» Старшина, - Блондинка с голубыми глазами и титьки во! Она тут одна такая и вряд ли ты запамятовал, кто это.
- Да не! Я действительно не… - Митрофанов осекся, бегая глазами. - Погодь, та самая Ольга?!
- Что значит «та самая»? Есть другая?
- Ну так-то да. Я просто думал, ты про местную, ташлинскую. Которая ведовством балуется. А городскую-то ты откуда знаешь?
- В библиотеке встретились.
- А про Комбата и неё кто тебе сказал?
- Есть информация, что они, скажем так, плотно «дружат». И уже давно.
- Серьезно?
- Оснований не доверять источнику нет, - расплывчато отбрехался Тарасов, - Но вот то, что она с Комбатом мутит — меня беспокоит.
- А может зря дергаемся, Вась?
- В смысле?
- Ну, Ольга, она все ж таки баба. Ей тоже ласки хочется… - осторожно предположил Митрофанов, - а нефилимы… они не только в бою неистовы... Ну, так говорят, во всяком случае.
- Думаешь в этом дело? Не в том, что она хочет к Проходу подобраться?
- А он ей для этого зачем? Да и знала она про тот Проход задолго до того, как Сергеич тут образовался.
- Остальные, стало быть, не знали?
- И остальные знали.
- Че тогда тормозили?