Страница 11 из 28
- Синяя «Тойота»-минивен, которая стояла на обочине, когда вас досматривали?
- Вы на неё тоже внимание обратили?
- Обратил. Она, потом, за вами поехала, но быстро свернула.
- Именно. А еще я заметил, что она грязью устрапяна…
- Думаете, не она ли той ночью там была?
- Да. Место я примерно помню, сейчас сгоняю — посмотрю.
- Не трудитесь, Виталий Сергеевич, я, когда на почту шел, уже посмотрел. Она.
- Серьезно?! За полдня и книгу нашли и машину? Вот вам бы, а не тому пижону следователем быть. Может и номер её знаете?
- Знаю. Более того — я, кажется, знаю, кому она принадлежит.
- Да вы шутите?! - с удивлением и недоверием покосился на него Комбат.
- Никак нет. Принадлежит она, судя по всему, тем самым ребяткам, что раздают эти книжки.
- Ага! То есть вот как странички там оказались!
- Ну, само по себе это еще ни о чем не говорит. Вытирать жопу сектантской брошюркой мог кто угодно, более того — на них самих я бы подумал в последнюю очередь, ибо такое обращение с вероучительной литературой… Но в купе с машиной да. Указывает на то, что гильзы вам подкинули именно они. Вы говорили, что много кому перешли дорогу. Может этим ребятам тоже?
- Про этих я первый раз слышу, - Комбат, развернув к себе брошюрку, прочитал написанное на обложке, - «Святое воинство последних дней»? Это, вообще, кто? Исламисты?
- Нет.
- Тогда странно. Были бы ваххабиты какие или саудиты — я бы не удивился. Во что хоть верят-то?
- Сперва я думал, что это какая-то ветвь мормонов, потому, что они у нас себя «Святыми последних дней» называют, однако никаких отсылок ни к Джозефу Смиту, ни к «Книге Мормона» я в тексте не нашел.
- Кхм… «Мормоны» - слышал, но не помню. Они у нас откуда?
- Из США. Местное религиозное течение. В 19 веке возникло. Но к ним данные граждане ничем, кроме похожего названия, не примыкают.
- А к кому примыкают?
- Сложно сказать. Тут такая мешанина, что только держись. Откровения Иоана Богослова, календарь Майя, прочие теории заговора. Если в двух словах, то по их представлениям есть триединый демиург, который недоволен нашим миром и скоро его уничтожит, чтобы построить новый в точном соответствии с божественными законами.
- А в первый раз ему что мешало?
- Показания разнятся. В начале книги идет сравнение с яблоней, которая выродилась и надо её срубить и посадить новую, потом оказывается, что демиург все сделал верно, это мы все испортили. И еще есть некие демоны, которые тоже все портят и хотят себе некие «царства» куда утаскивают грешников, чтобы подвергать вечным мукам.
- Ясно. Что дальше?
- А дальше все просто. Все дураки — они одни умные, они одни знают, что хотят демиурги и как им в этом помочь. Поэтому надо срочно бежать к ним и делать, что они скажут. Если сделаешь все верно, то после уничтожения мира возродишься в новом в виде могущественной энергетической сущности. Если же нет, то гаплык тебе неверный.
- Ну как и везде, в общем...
- Да. Все как и в любой другой религии — страх смерти, обещание посмертного блаженства и ощущение причастности к неким, недоступным остальным, истинам.
- Я смотрю, вы разбираетесь в этих делах?
- Интересуюсь.
- И что думаете? Есть идеи, что им от меня надо?
- Пока сложно сказать. Нужно больше информации.
- Где её взять?
- Тоже пока не знаю. Думал вы что-то проясните, но, судя по всему, вы сами удивлены.
- Не то слово… Ладно — разберемся! - вздохнув, Комбат снова взял в руки брошюру, - Я возьму литературку? Покажу кое-кому.
- Берите — я уже прочитал.
- Спасибо… Ладно, если будет чего нового — докладывайте. Проводите меня.
Закрыв за Комбатом, Тарасов оглянулся на дневальных, которые все это время старались слиться с стенами, и вопросительно дернул головой.
- Ну че замерли как мышь под веником? Кто картоху мешать будет?
- Товарищ прапорщик? Комбат че? Ничего не сказал?
- По поводу?
- Ну что картошку жарим?
- А где написано, что нельзя?
- Не знаю…
- А должен. Устав для кого в казарме лежит? Все - давайте не тупите. Сейчас поедим и по койкам. Завтра еще целый день бегать.
Получив свою долю картошки, Старшина сдобрил слабенький чаек сахаром и, сев за стол, принялся есть и размышлять. Сектанты… Вот их тут только не хватало. Мутные ребята с неясными целями. Может наняты? Кем? Тем Следователем? Возможно — он явно знал, что гильзы там и, даже не посмотрев, был уверен, что это «пять-сорок пять». А «пять, сорок пять», это калибр АКСУ найденного в укрытии Загиттулина. Плюс милицейская форма. Идеальный набор, чтобы «решить» вопрос с позарившимся на часть коммерсантом и его «партнерами». Который он собственноручно отдал Комбату.
Что если Следователь тоже понял, кто может стоять за расстрелом на трассе? Просто улик не нашел и решил, таким образом, «срезать угол» просто подбросив гильзы в машину, тем более доступ к вещдокам, скорее всего, у него был, а слямзить оттуда пару стрелянных гильз не проблема. Версия? Версия. И объясняет возмущение Комбата по поводу методов ведения дел.
Смущает только выбор исполнителей. Почему не автоугонщики или еще какая гопота? Почему именно сектанты? А еще смущает то, что, сделав работу, они решили понаблюдать за обыском. Хотели убедится, что Комбата повяжут? Это намекает на какой-то их собственный интерес. Так что, возможно, все наоборот. Возможно следователь действует в интересах секты. Такое тоже нельзя исключать. Но снова встает вопрос: что им сделал Комбат? Какой их интерес в его аресте? Ладно — утро вечера мудренее. Доев и еще раз все проверив, он загнал наряд спать и пошел домой.
***
Старшина знал это место. Пятачок перед магазином «Юбилейный», откуда частенько приходилось уезжать в набитом битком «Икарусе» на другой берег, предварительно поколыхавшись в людском море на остановке. Но сейчас вокруг было пусто. И очень тихо… Оглядев здания и фонари, которые тонули в липком, холодном тумане, Тарасов дошел до перекрестка и посмотрел вдоль улицы. Что-то тут было не так. Знакомое место было, одновременно, каким-то странным. Что-то, там, на краю сознания, громко орало о том, что это все неправильно, что что-то тут не так. Передернув плечами от неприятного чувства, что за ним наблюдают, Старшина оглянулся, но никого не увидел. Впереди тоже никого. Потоптавшись в нерешительности, он выругался сквозь зубы и направился в сторону желтой «сталинки», где когда-то жили родители.