Страница 61 из 92
Глава 22
Алихан проснулся в десять. Я принесла ему завтрак в постель — овсянка, фрукты,
витамины. Он морщился, но ел. Потому что я просила. Потому что я — единственная,
кого он слушает.
— Как себя чувствуешь? — спросила я, меняя повязку на боку.
Рана затягивалась. Медленно, но верно. Ещё неделя-две, и он сможет двигаться
нормально.
— Как дерьмо, — буркнул он. — Ненавижу лежать.
— Терпи. Ты чуть не умер.
— Не умер же.
Я промолчала. Обработала рану антисептиком. Он зашипел сквозь зубы, но не
дёрнулся. Терпеливый. Привык к боли. Наверное, с детства.
Сколько шрамов на его теле? Я считала однажды — сбилась после сорока.
Ножевые, пулевые, ожоги. Карта войн, которые он пережил. Карта смертей,
которые он пережил.
И теперь ещё три. Мои. Те, от которых я его спасла.
— Сегодня никуда не выходи, — сказал он вдруг.
Я подняла глаза:
— Почему?
— Просто не выходи. — Его взгляд стал жёстким. — Касумов знает, что я ранен. Он
может попытаться...
— Попытаться что?
Алихан не ответил. Отвёл глаза. Но я видела — он боится. Не за себя. За меня.
Когда мужчина, который убил сотню человек, боится за тебя — это должно
пугать. Но меня это грело. Больное, извращённое тепло. Любовь монстра — всё
ещё любовь.
— Я не выйду, — пообещала я.
Он кивнул. Закрыл глаза. Уснул — морфин брал своё.
Я поцеловала его в лоб. Вышла из комнаты. Закрыла дверь.
И пошла к выходу.
Зачем? Не знаю. Может, хотела проверить. Может, устала сидеть в четырёх стенах.
Может, та часть меня, которая всё ещё верила в нормальную жизнь, хотела вдохнуть
воздух свободы.
Глупость. Смертельная глупость. Но иногда мы делаем глупости, потому
что не можем больше быть умными. Потому что разум устаёт. Потому что душа
требует хоть секунду без страха.
Я заплачу за эту секунду. Дорого.
Охрана у ворот кивнула мне. Тимур — тот самый, что привёл меня сюда в первую ночь
— нахмурился.
— Куда?
— В сад. Погулять.
— Алихан знает?
— Да, — соврала я.
Тимур помедлил. Потом кивнул. Открыл калитку в сад.
Он не должен был меня выпускать. Должен был проверить. Позвонить
Алихану. Убедиться. Но он поверил. Потому что я — женщина хозяина. Потому
что кто посмеет тронуть её?
Касумов посмел.
Сад был пуст. Мокрый снег хрустел под ногами. Деревья стояли голые, чёрные, как
скелеты. Забор с колючей проволокой — высокий, непреодолимый. Камеры на каждом
углу.
Я дошла до беседки в дальнем конце. Села на скамейку. Закрыла глаза. Вдохнула
холодный воздух.
Свобода. Иллюзия свободы. Клетка с красивым видом — всё ещё клетка.
Но я уже не хотела бежать. Куда? К кому? У меня никого не осталось.
Отец — исчез, когда мне было три или четыре. Мать — наркоманка, которая
продала меня за дозу. Друзья — забыли, когда я исчезла.
Алихан — единственный, кто остался. Он украл меня, сломал, переделал
под себя. И я полюбила его за это. Стокгольмский синдром? Безумие? Или
просто человеческая потребность любить хоть кого-то?
Не важно. Любовь не спрашивает причин. Она просто есть.
Я открыла глаза.
И увидела их.
Трое. Вышли из-за деревьев. Чёрные куртки, балаклавы, пистолеты с глушителями.
Двигались быстро, бесшумно. Профессионалы.
Сердце остановилось. Потом забилось — бешено, отчаянно.
Я вскочила. Побежала к дому.
Не успела.
Рука схватила меня за волосы. Рванула назад. Я закричала — или попыталась. Вторая
рука зажала рот. Грубо, больно. Пальцы пахли табаком и металлом.
— Тихо, сука, — прошипел голос над ухом. — Дёрнешься — убью.
Страх. Чистый, первобытный страх. Тот, который отключает разум и
оставляет только инстинкты. Бежать. Кричать. Кусать. Царапать.
Я укусила.
Палец хрустнул. Мужчина взвыл. Отдёрнул руку. Я рванулась — на секунду показалось,
что вырвусь.
Удар в живот.
Воздух выбило из лёгких. Я согнулась пополам. Упала на колени. Мир поплыл — серый,
мутный, больной.
— Блядь! — Мужчина тряс рукой. Кровь капала с прокушенного пальца. — Сука бешеная!
— Заткнись. — Второй присел передо мной. Схватил за подбородок. Заставил
посмотреть в глаза. Холодные. Мёртвые. Глаза человека, который убивал много раз.
— Привет от Касумова. Он соскучился.
Касумов.
Имя упало в сознание как камень в воду. Круги разошлись — страх,
понимание, отчаяние. Касумов. Тот, кто хотел уничтожить Алихана. Тот, кто
ждал в горах Дагестана.
Он не стал ждать. Он пришёл за мной.
— Алихан... — прохрипела я. — Он убьёт вас...
— Может быть. — Мужчина улыбнулся. — Но сначала он придёт за тобой. А мы будем
ждать.
Мешок на голову. Темнота. Руки связали за спиной — пластиковые стяжки врезались в
кожу. Подняли, понесли. Бросили на что-то жёсткое — пол машины?
Двигатель заревел. Машина тронулась.
Меня похищают. Снова. Второй раз в жизни меня забирают как вещь.
Первый раз — мать продала за дозу. Второй — враг украл.
Есть ли разница? Для меня — нет. Я снова чья-то собственность. Снова
разменная монета в чужой игре.
Но теперь есть тот, кто придёт за мной. Тот, кто разорвёт их на куски.
Тот, кто любит меня безумной, больной, разрушительной любовью.
Алихан придёт. Я знаю. И тогда начнётся ад.
Сколько мы ехали? Час? Два? Время потеряло смысл. Под мешком было душно, жарко.
Пот стекал по лицу. Руки онемели — стяжки пережали кровоток.
Машина останавливалась несколько раз. Голоса снаружи — проверки? Посты? Мы ехали
куда-то далеко. За город. В глушь.
Думай. Запоминай. Звуки, повороты, время. Если выживешь — расскажешь
Алихану. Он найдёт.
Если выживешь.
Наконец машина остановилась окончательно. Двери открылись. Меня вытащили — грубо,
за волосы. Поставили на ноги. Ноги не держали — упала. Смех сверху.
— Слабая сука. Что Варвар в ней нашёл?
— Трахает хорошо, наверное.
— Скоро узнаем.
Страх сменился чем-то другим. Холодным. Твёрдым. Ненавистью. Эти люди
— мертвецы. Они ещё не знают. Но они уже мертвы.
Алихан придёт. И они умрут. Все. До единого.
Меня подняли. Потащили куда-то. Ступеньки вниз — подвал? Запах сырости, плесени,
крови. Старой крови. Здесь убивали. Много раз.