Страница 4 из 17
На поляне резвилась стайка голых простоволосых девок, творя какой-то ритуал. «Ведьминский Шабаш...» всплыло в мозгу название из справочника по оккультизму. Ночь на Первое Мая — Вальпургиева ночь. Причем, что самое интересное, несмотря на каноничный образ горбатой карги, все собравшиеся у костра были молодыми. Некоторые, еще, считай, девчонки. Наверное из новых. Тех, что втянулись в эти дела на волне захлестнувшего страну после развала СССР интереса в всякой мистике. Потому, что Тарасов знал несколько бабок, которые имели ведовскую славу, и те такой фигней как ночные шабаши голяком у костра не страдали, предпочитая ворожить в уюте собственной кухни. А молодежи важны всякие условности, символы, причастность к субкультуре и всякое такое.
Марина! Она тоже была тут. Взяв большую чашу, Миарина наполнила её чем-то из бутылки, пригубила сама и пошла угощать подруг, под распевы заклинаний. Ну понятно — считай, собрались за тем же, что и они. Отдохнуть, выпить у костра и посидеть в компании. Только не в мужской, а чисто женской. И не безыдейно бухать, жрать шашлык и песни горланить, а пить настои из трав, приносить в жертву ягненка и ворожить. Хмыкнув, Тарасов аккуратно сдал назад, снова вышел на дорогу и пошел по ней в обратном направлении.
- Вернулся? - на этот раз он выбрел в нужное место и сослуживцы, оглянувшись вопросительно кивнули, - Полегчало?
- Да. Немного отпустило.
- Это хорошо. Еще налить?
- Попозже. Дайте хоть оклемаюсь.
- Вот это тебе, конечно, не повезло… - в своей неподражаемой манере посочувствовал Селиверстов, - Чтоб так контузило, что пить невмочь… Врагу не пожелаю.
- Николай Николаевич… - Комбат держался молодцом и только румянец на щеках намекал, что в нем уже не меньше полбутылки, - Вы лучше молитесь, чтобы это воспроизводить не научились. Потому, что если установят, как так вышло, я вас собственноручно контужу в ту же область.
- Да я че? Я только на охоте да по праздникам!
- Только они у вас затягиваются неприлично долго. Василий Иванович — если что, то извините. Я ваше ранение затронул чисто в воспитательных целях.
- Все нормально, - Тарасов взял еще шашлыка, - Я сам рад. У меня уже столько одноклассников спилось от жизни такой, что начинаю это как подарок судьбы воспринимать.
- Это правильно… Кстати, ты же отсюда? - Комбат снова перешел на неофициальное «ты» - С города?
- Не то что бы. Родители тут, последние годы, жили. Квартира от них осталась. А что?
- Да ничего — просто в штабе так сказали. Я уж, было, удивился, что ты так редко в город выбираешься. Вроде должны быть друзья, родня…
- У меня вся родня в Днепропетровске осталась. И друзья там же.
- А тут как очутились?
- После развала работы не стало. Отец на «патронке» место нашел. Тут хоть что-то платили.
- А квартира откуда?
- Купили. Дом на Украине продали, дачу, машину я помог, но немного - почти сразу, считай, в армию ушел.
- «Прапорщика» в Чечне получил?
- Нет — после.
- Боевые-то хоть выплатили?
- Не полностью. До сих пор бодаюсь.
- Понятно… Напомни мне — у меня в юротделе знакомая есть. Леночка... Может подскажет как решить вопрос.
***
Неделя между двумя праздниками, по традиции, шла на расслабоне. Тем более, что Комбат зачастил в город, и без его неусыпного надзора все расслабились еще больше.
- Иваныч… - Ротный взял моду так называть Старшину в неофициальной обстановке, - Не в службу, а в дружбу — прикрой меня. Я отлучусь, пока «Гестапо» в отъезде.
- Не называй Комбата «Гестапо».
- Почему?
- Ты знаешь, откуда у него это прозвище?
- Ну из-за фамилии... И потому что у него выправка… И белобрысый… Нет?
- Нет. Это его «чехи» так прозвали.
- Серьезно?
- Да. После новогодней ночи в Грозном он так озверел, что боевики сами себе глотки резали, лишь бы ему в руки не попасть. Он такое им устраивал - им там до сих пор детей пугают. У него такое личное кладбище, что пешком хер обойдешь. А ты не чечен, так что не надо.
- Понял… - Ротный покладисто кивнул, - А че он тут делает?
- Так потому и тут. В «Зоопарке»... Выгнать не за что — он свидетелей не оставил, а все, кто под его началом служил, лучше сдохнут, чем расколятся. Вот и дели. С глаз подальше. Особенно после той истории с наблюдателями...
- Ясно… Ладно… Ну так ты прикроешь?
- А ты куда намылился?
- К Маринке…
- К той самой?
- Ага… Борщом заманивает — не могу устоять.
- Понимаю… - Старшина вздохнул, - Если что, скажу что ты… Что ты стрельбище проверяешь, после зимы. Наша рота за него ответственная. Запомнил?
- Ага… Спасибо — должен буду!
Кивнув, Тарасов вернулся к прерванному занятию — зарисовке в блокнот конструкций из веточек, которые он видел вокруг ведьминой поляны. Потом построил роту и произведя проверку наличия личного состава, отправил её на обед. Начштаба, оставшийся в отсутствии Комбата за старшего, был человеком семейным и обедал дома, но все равно заглянул в столовую, чтобы убедится, что все в порядке.
- А где старший лейтенант Катюхин?
- На стрельбище пошел… - не моргнув глазом выдал заготовленную версию Старшина.
- Виталий Сергеевич приказал?
- Вроде того…
- Что значит «вроде того»? Он либо приказал, либо нет?
- Ну Комбат же на разводе сказал: «Всем командирам рот привести в порядок вверенную территорию». Наша рота за стрельбище отвечает. Вот он и пошел посмотреть, как там после зимы дела. А меня попросил, если он до обеда не вернется, его подменить.
- Давно ушел?
- Два часа назад, примерно…
- И до сих пор не вернулся? - Начштаба посмотрел на часы, - Странно… Что там так долго смотреть можно?
- Так стрельбище большое. И идти туда, если не бегом, полчаса. Полчаса туда… Там пока все обойдешь. Пока прикинешь объем работ, пока назад вернешься.
- Ясно… Ладно. Как вернется, скажите ему, чтобы выделил людей на оформление расположения роты к 9 мая. Стенгазета, наглядная агитация, в учебной комнате тоже что-то надо повесить.
- Слушаюсь…