Страница 13 из 17
- Да я сам не понял… - Ротный, все еще сидевший на полу, развел руками, - Я заснуть не мог, покурить пошел. Смотрю — стоит. В окно пялится... Я ему: «Хули пялишься? Ты кто вообще такой?». А он пальцем по горлу так… Угрожающе. Я ему: «А ну ка иди сюда, раз такой смелый дохуя.»… А он как сиганет!
- Оттуда — сюда? - подойдя к окну, Комбат оценил расстояние, - Олимпиец, блять… Дальше что было?
- С ног сбил, в горло вцепился, остальное плохо помню… Кажется Иваныч его стулом херачил. И тот его в ответ два раза пизданул так, что Иваныча через всю хату пронесло.
- Допустим… Дальше.
- А дальше Иваныч вызверился и как навернет ему. Тот — в батарею… А потом вскочил и в окно.
- Прапорщик Тарасов, - Комбат развернулся к Старшине, - Что вы мне можете сказать?
- Да, товарищ подполковник, добавить, в целом, нечего… Я спал. Проснулся от грохота. Слышу — старший лейтенант Катюхин дерется с кем-то. Ну я и кинулся на помощь.
- Нападавшего успели разглядеть?
- Мне, при всем уважении, не до гляделок было…
- Муж это Маринкин был… - Ротный, все еще сидя на полу, покрутил головой морщась от боли, - Наверняка…
- Какой «Маринки»?
- Да есть тут одна… В Ташле.
- Это та, к которой вы, все время бегаете? - не упустил случая блеснуть своей осведомленностью Комбат, - Вас, я смотрю, жизнь вообще ничему не научила?
- Да я не знал, что он живой…
- Это как?
- Ну мы это… - Ротный посмотрел на Тарасова прося помощи.
- За ним, после визитов к этой Марине, мужик какой-то повадился ходить и угрожать, - пояснил Старшина, - Я, когда у нас боец стенгазету рисовал, подшивку газет взял, на черновики. И там его фото было. И объявление трехлетней давности, мол «пропал без вести».
- А теперь объявился?
- Видимо. Дело в том, что как нам в селе сказали, он бандитом был. И подозревают, что двоих подельников завалил. А потом, по всей видимости, скрываться начал. Чтобы его мертвым сочли.
- Ага… А когда старший лейтенант Катюхин на его супругу глаз положил то, стало быть, не выдержал?
- Видимо так.
- Весело живем… - сунув руки в карманы халата, Комбат оглядел разгромленную кухню, тяжело сопя, - Кто начпатр?
- Мешков, кажется.
- Как набегается, скажите, пусть остаток ночи поближе к ДОСу патрулирует. Во избежание. Все — всем отбой, завтра день по обычному распорядку…
Выгнав всех посторонних, Комбат поманил к себе Ротного с Тарасовым.
- Я понимаю, неприятная штука… Уголовник, все такое… Милицию будем привлекать?
- Вы не хотите, товарищ подполковник?
Комбат задумчиво покачался, переступая с пяток на носки и обратно.
- До меня просто слухи дошли, что кто-то на нашу часть глаз положил.
- На нашу часть? Мы же в жопе мира сидим?
Все офицеры слышали, что ушлые коммерсы со связями гробят расположенные в городах части, чтобы наложить лапу на землю и недвижимость. Но кому понадобился батальон, расположенный в лесу далеко за городом?
- Да. Сидим в жопе... Но на золоте...
- Вы склады ДХ имеете ввиду?
- Именно. Там у нас грузовой и строительной техники, сборных ангаров и прочего имущества на миллионы, если не на миллиарды. И кто-то хочет прибрать это к рукам. А мы мешаем. Сильно мешаем. Я кручусь как могу, так что вот все эти дела с милицией сейчас ну очень не вовремя.
- Хорошо, товарищ подполковник… Решим без милиции.
- Как-то недобро прозвучало… Смотрите — себя и меня под монастырь не подведите.
Старшина и Ротный кивнули. Комбат еще раз подозрительно на них покосился и вышел.
***
Марина была дома. Когда она выглянула на стук, Тарасов заметил, что та очень бледная.
- Вы? Что случилось?
- Случилось… - Тарасов, не спрашивая приглашения, вошел в дом, - И у вас, как я погляжу тоже. Бледная вы. И вид напуганный. Марата видели?
- Марата… - Марина отшатнулась словно от удара, - Откуда…
- Откуда я знаю? Он вчера Катюхина тоже навестил.
- Дениса!
- Спокойно… С ним все в порядке. Помят, но жив.
- Что случилось?
- А вы как думаете? Некто невысокий, темноволосый спортивного телосложения, одетый в синие спортивные штаны с белыми лампасами и белую спортивную куртку «Найк» вломился к нему в квартиру и попытался задушить. Очень похож на некого Марата Загиттулина, который, если верить объявлению в газете «Курьер», пропал три года назад. У вас же Загиттулина фамилия, по мужу, если не ошибаюсь? И ваш муж как раз в девяносто восьмом пропал?
Губы Марины задрожали и она разрыдалась, осев прямо на пол. Старшина, принеся табуретку, сел рядом, по собственному опыту зная, что пытаться чего-то добиться от женщины, пока та не проревется, не представляется возможным. Наконец фонтан эмоций иссяк. По джентльменски предложив даме чистый платок, Тарасов покачался на табурете, думая, с чего начать.
- Поймите меня правильно… Я вас ни в чем не подозреваю, однако, насколько мне известно, тело Марата так и не нашли… Но вы все равно подали документы, чтобы его признали умершим. Почему?
- Вы не поверите…
- А вы попробуйте. Я, с недавнего времени, стал человеком очень широких взглядов. Это как-то связано с вашим увлечением ворожбой?
- Ворожбой?
- Колдовством, ведовством — не знаю, как вы это между собой называете. Я видел, как вы на первое мая отдыхали с подругами.
- Видели?
- Да. И еще много чего… Так что готов поверить много во что.
- Приходил он ко мне…
- Приходил? Когда…
- После того, как пропал.
- И что сказал?
- Ничего… Издалека смотрел. Я к нему, а он — от меня… Я к нему — а он от меня… Как будто какая сила его толкала. А, потом, милиция Юсуповых нашла… - Марина снова всхлипнула, - Марат… Он раньше хорошим был… Правда… Это тюрьма его испортила.
- За что он туда сел?
- Подрался… Он боксом занимался… У них там какая-то драка случилась. И он человека покалечил… Два года дали. А как вышел — словно с цепи сорвался… С Юсуповскими сыновьями начал ходить, пропадать куда-то… Деньги какие-то приносить… Все разговоры только о них были. Перед тем как в тот раз уйти, о Сочи говорил. Что уедем. И пропал. А потом начал приходить… Иногда каждую ночь.
- Но не давал к себе подойти?
- Да. И людей сторонился. А, один раз, при полной луне появился. И я все поняла…
- Как?
- Пятна на нем были, как на покойнике. И кровь на груди… Много. Заложный он.
- Вы имеете ввиду «Заложного покойника»? Упыря?