Прорыв

Глава 5. Что Вы мне можете предложить?

— Неплохо! — одобрил Генерал, — интересно, с чего такие меры предосторожности?

— В опасное время живем, — пожал плечами Виктор.

— Хорошо тогда следуйте за мной, пожалуйста, — предложил Генерал, и направился к своей машине. Сел в автомобиль и юноша.

— Ну что, сынок, кажется началось, — произнес Артем Николаевич, — помни, главное спокойствие.

— Я спокоен, — ответил зумер, — и я не боюсь. Надоели они все мне, вершители судеб, хреновы! Это мы им нужны, а не они нам!

Машины выбрались из городских пробок и помчались по загородному шоссе. Вскоре они въехали в элитный поселок, миновав пост охраны. Автомобили остановились возле трехэтажного роскошного особняка, крышу которого было видно из-за трехметрового кирпичного забора. Железные ворота отъехали и кортеж въехал на выложенную плиткой площадку.

Генерал вышел из своего внедорожника и пригласил Виктора следовать за ним. Вдвоем они направились к отдельно стоящему домику. Там, открыв дверь они оказались в выложенной белым кафелем прихожей, где висели белые халаты, шапочки и бахилы. За столом сидел охранник. Увидев вошедших он встал и вытянулся по стойке смирно.

— Садись, — бросил ему руководитель службы безопасности, и обратился к Виктору, — надеваем халаты, шапочки и бахилы.

После того, как они облачились в одноразовую медицинскую одежду, Генерал открыл дверь и они вошли в коридор, в который выходили несколько дверей. Направившись к двери в конце коридора, юноша увидел, что в комнатах сидели и работали люди в белых халатах, а сами помещения заставлены медицинским оборудованием, приборами, штативами с пробирками, колбами и прочим лабораторным барахлом.

— У нас своя лаборатория и аптека, — пояснил Генерал, увидев удивленный взгляд зумера, — воздух который подается в помещения стерильный. Все как положено.

Они подошли к стеклянной двери у которой на стул сидел охранник в халате, бахилах, шапочке и маске. Он тоже вскочил со стула, увидев гостей

— Вольно, — скомандовал его начальник, — надеваем маски и заходим.

Мужчина и юноша вошли в дверь. Она вела в небольшой тамбур. Там они накинули на себе еще одни одноразовые халаты в открыв еще одну дверь вошли в большое помещение отделанное белым кафелем включая потолок. Воздух в нем тщательно кондиционировался.

У стены стола большая специальная противопролежневая и функциональная медицинская кровать, которая была предназначена для ухода за лежачими больными и предотвращения тяжелых кожных некрозов. Для обеспечения максимального комфорта она сочетала регулируемое основание со специальными матрасами. От обычной кровати она отличалась секционной регулировкой. Основание делится на несколько подвижных секций (головная, тазобедренная, ножная). Их подъем снижает трение и давление на тело, обеспечивая правильную циркуляцию крови. Кроме этого можно было регулировать высоту. Это позволяло опускать или поднимать ложе для удобства ухода и смены белья. В ней была предусмотрена опция «Тренделенбург». Это такой наклон кровати, при котором таз находится выше головы, который используется для облегчения дыхания и медицинских манипуляций.Регулировки осуществляются с помощью электрического пульта. Матрац был ячеистый. Он состоял из мелких ячеек, накачиваемых воздухом попеременно, идеален для профилактики и минимизации риска пролежней.

На кровати лежал истощенный изможденный человек с живыми умными глазами и властным выражением лица. В одной руке торчала капельница. На груди были видны присоски, от которых уходили провода. За кроватью стоял монитор на котором отмечался пульс, электрокардиограмма, насыщенность крови кислородом, частота дыхания, и еще какие-то показатели.

— Здравствуйте, — поздоровался с ним Виктор.

— Здравствуйте, снимите пожалуйста маску с лица, — попросил его хозяин дома, — я хочу видеть Ваше лицо. Генерал, оставьте нас, пожалуйста.

Служивый молча кивнул и вышел из палаты.

— Хорошо, — юноша снял маску одновременно рассматривая бутылки и флаконы с препаратами стоящие на столике.

— Что скажите? Чем я болею? — спросил его Фролов.

— Думаю, у Вас рак поджелудочной железы, — ответил студент-фармацевт.

— Как Вы это поняли? — заинтересовался больной.

— Я это понял по списку лекарств, который тут вижу. Для лечения именно от рака поджелудочной железы, используют специфические комбинации химиотерапии и сопутствующие ферментные препараты, которые пациент принимает одновременно. Поскольку большинство противоопухолевых средств используются и при других видах рака, важное значение имеет их сочетание. У Вас я вижу, так сказать, фирменную комбинацию химиотерапии. Это схема FOLFIRINOX — золотой стандарт лечения. Включает одновременный прием следующих препаратов:

Оксалиплатин (Oxaliplatin) Иринотекан (Irinotecan) Фторурацил (5-FU / Fluorouracil) или Капецитабин (Capecitabine) в таблетках Лейковорин (Кальция фолинат).

Кроме этого, рак поджелудочной железы практически всегда нарушает пищеварение, поэтому пациенты вынуждены принимать огромные дозы ферментов. Сочетание химиотерапии выше с этими препаратами — это почти стопроцентный признак лечения этого вида рака. Я вижу на столике упаковки высокодозных ферментов (панкреатин). Препараты капсулированной формы с мини-микросферами, такие как Креон двадцать пять тысяч / сорок тысяч. Пациенты пьют их горстями при каждом приеме пищи. Опухоль может разрушать клетки, вырабатывающие инсулин, из-за чего внезапно развивается тяжелый диабет. Поэтому я вижу в корзине использованные картриджи от базального инсулина (длительного действия), который создает стабильный фоновый уровень гормона в организме. Это Гларгин. Он действует плавно, без резких пиков, от двадцати четырех до сорока двух часов. И картридж болюсного инсулина (ультракороткого или короткого действия). Он вводится строго перед каждым приемом пищи, чтобы усвоить углеводы. Это препарат Лизпро (Хумалог). Он начинает работать через десять — пятнадцать минут после инъекции

Кроме этого, я вижу еще упаковку таргетных препаратов для редких мутаций. Это Олапариб (Линпарза) — назначается как поддерживающая терапия после химиотерапии при мутации BRCA. Вроде бы, все! — закончил Виктор.

— Однако! — покачал головой больной, — вижу, что Вы глубоко в теме.