Страница 35 из 38
— Из-за того, что будет после. — Я поднимаю на него взгляд. — Если сработает, все изменится. Если нет… — Я замолкаю, отводя взгляд.
— Тогда давай сделаем это сейчас.
Мое сердце бьется о ребра, будто я сделала укол адреналина.
— Ты сказал, ракушка ошибалась тринадцать раз.
— Ракушка никогда не говорила моим голосом. — Он притягивает меня ближе, и, боже, как я надеюсь, что этот мужчина действительно предназначен мне. — И я никогда ничего не чувствовал ни с одной из остальных. Только с тобой. И никто не видел ее во сне.
Я прижимаюсь лбом к его груди. Тишина там, где должно быть сердцебиение, теперь так знакома, что я бы скучала по ней, если бы она изменилась — его тело напрягается, и я отстраняюсь, а он оглядывается через плечо.
— Что такое?
— Я думаю, она здесь. За границей.
Я резко вдыхаю.
— Ты сказал, она не может быть здесь.
Я делаю все возможное, чтобы заметить ее там, куда он смотрит. Я сканирую множество людей, будто знаю, что делаю.
— Погоди, как она вообще выглядит?
— Бледная кожа, темно-фиолетовые волосы.
За линией фонарей, в темной воде за пределами свечения, что-то движется. Высокий силуэт поднимается достаточно, чтобы поймать свет. Я вижу темные волосы и лицо, красивое так, как красива буря, и каждый нерв в моем теле срабатывает одновременно.
Таласса.
Она сидит на волне, как на троне.
Рука Лиама сжимается вокруг меня.
— Она не может подойти ближе, Фредди.
К счастью, все собрание, кажется, замечает мрачное прибытие, ведя себя с тихой властностью людей, которые занимаются этим веками. Они медленно поворачиваются лицом к Талассе, будто давая ей понять, что она нежеланна.
— Она больше не в хороших отношениях с сообществом. Уже некоторое время. — Он смотрит на меня. — Все решили защитить тебя. Ну, из-за меня, но они также хотят, чтобы это проклятие было снято. Это негатив, который нам не нравится в бухте. Видимо, только сейчас все переросло во что-то конкретное.
— Почему ты встречался с ней?
— Я задаю себе этот вопрос постоянно.
Вдалеке фигура Талассы извивается. Я чувствую ее ярость отсюда, ракушка бьется о мое бедро. Фонари не колеблются, и ее фигура погружается обратно в океан.
— Идем со мной, — говорит Лиам.
Он ведет меня к маленькому деревянному пирсу рядом с несколькими пальмами, берет мою руку и ведет к воде.
— Я еще не видела тебя мэрменом, — говорю я, наблюдая, как вода пропитывает его штаны, а края моего платья темнеют от нее.
Я слегка вздрагиваю, когда по мне пробегает холод.
— Сложно, когда для этого нужно быть в воде. — Он заводит нас по пояс, прохладная вода контрастирует с теплым воздухом. — Я не из тех, кто выбирается на скалу. Есть способы взять тебя с собой в воду… мы сделаем это, скоро. Когда проклятие исчезнет и вода станет безопаснее. — Я снова вздрагиваю, когда волна поднимается выше остальных, мурашки бегут по рукам. — У меня нет сердца, чтобы отдать тебе сейчас, — добавляет он с легкой улыбкой, останавливая меня и кладя руку мне на бедро. — Но очевидно, что оно твое с того дня, как ты вошла в мой бар. С того дня, как ты купила его у Одессы.
Мое собственное сердце пропускает удар, мне просто хочется поцеловать его и покончить с этим. Чтобы знать, безопасно ли хотеть его так сильно.
— Просто позволь мне поцеловать тебя, пока я больше не могу этого выносить.
Его улыбка расширяется, преображая лицо, и почти разрывает сердце думать о том, что это может не сработать…
Я кладу руки на его лицо, чувствуя острую линию челюсти, тепло его кожи. Я смотрю в его медовые глаза и вижу мужчину, который каждое утро готовил мне яйца и приносил хлеб, когда я забывала поесть. Мужчину, который кажется совершенно знакомым, будто я знала его всю свою жизнь и просто забыла.
Я целую его, вкладывая в этот поцелуй все себя. Уинифред Браун. Обычную. Настоящую. Я целую его со страхом, все еще застывшим в груди, потому что он не дисквалифицирует меня, он просто доказывает, что мне не все равно, и поэтому я боюсь.
Биолюминесцентные волны вздымаются, песок под нами словно смещается. Плавающие фонари вспыхивают так ярко, что превращают ночь в день, и тепло расцветает в моей груди, распространяясь наружу, когда мое платье слегка приподнимается, а Шелли покидает мой карман.
Соленый ветер усиливается, а тепло его губ давит глубже в мои.
Что-то теплое и золотое льется между нами, и с закрытыми глазами я думаю, что это один из фонарей, пока Лиам не вдыхает в мой рот. Его руки сжимают мое лицо и удерживают меня, когда он отстраняется.
Я хлопаю по карманам в поисках ракушки.
— Сработало?
— Да, — говорит он, одна рука движется к его груди, а другая оглядывает меня, будто видит впервые. Его большой палец проводит по моей скуле. — Я чувствую все.
Лиам прижимает меня к своей груди и обнимает так крепко, что я чувствую биение его сердца прямо под ухом. Я улыбаюсь, осознавая, что оно колотится.
— Я слышу его, — шепчу я.
Он прижимается губами к моим волосам и выдыхает, и я чувствую, как шесть лет тишины заканчиваются одним звуком.
Тук. Тук. Тук.