Страница 16 из 38
Глава 6
Я просыпаюсь от трех событий одновременно.
Во-первых, мне удается проснуться за час до будильника, который стоит на семь, и когда я встаю, ракушка скатывается с прикроватной тумбочки и приземляется мне на ногу, попадая точно в центр большого пальца с точностью управляемой ракеты, и я вскрикиваю так громко, что птица на кормушке за окном мгновенно улетает.
Во-вторых, я вижу сообщение от Лиама, отправленное в полночь:
— Он написал нам в полночь. Как романтично.
— Это не романтично, — говорю я ей с пола, где сижу, обхватив ногу. — Это логистика. Скорее всего, связано с тем, что с тобой не так.
Я проверяю время. Семь пятнадцать. У меня сорок пять минут, чтобы принять душ, одеться и дойти до города, выглядя как нормальный человек, которого только что не атаковала ракушка в постели.
Сегодняшнее утро — сплошной кошмар.
Я ударяюсь другим пальцем о дверь ванной. Душ три минуты льет холодной водой, потом обжигающе горячей, потом снова холодной — будто сантехникой управляет кто-то с личной неприязнью. Я сбиваю кружку со стойки, и она разбивается — одна из эклектичных кружек Дов, конечно же, — и я трачу десять минут на то, чтобы собрать осколки, пока ракушка комментирует с другого конца комнаты.
— Мы сегодня очень неуклюжие.
— Я не неуклюжая. Это вселенная на меня нападает.
— Может, нам стоит надеть более удобную обувь.
Я кидаю в нее носком.
— Ты сегодня болтливее, чем вчера!
Как по команде, она замолкает.
Прогулка в город оказывается еще хуже. Я спотыкаюсь о булыжник, который, клянусь, вчера был ровным. Чайка пикирует на меня и ворует кусок гранолы, который я ем на завтрак, потому что ситуация с кружкой разрушила мои планы на утреннюю трапезу. Я наступаю во что-то мокрое, что отказываюсь идентифицировать. Телефон выскальзывает из руки дважды, и во второй раз приземляется экраном вниз на тротуар, добавляя еще одну трещину на защитное стекло.
Цветочный горшок падает с подоконника, когда я прохожу под ним. Но не на меня — пролетает примерно в двух дюймах, разбиваясь о булыжники прямо рядом с моей ногой. Я смотрю на разбитую терракоту, рассыпанную землю, бедное маленькое растение, которое ничего не сделало. Я замираю.
— Почти попало в нас.
— Ага, — выдыхаю я. — Я заметила.
— Это похоже на что-то большее, чем просто неуклюжесть.
Впервые мы с ракушкой в чем-то сходимся.
— У тебя есть что добавить, что могло бы помочь?
Тишина.
К тому времени, как я добираюсь до кафе «Рема» — милого местечка с разномастными стульями, меню на грифельной доске и окнами, открытыми утреннему ветерку, — я духовно уничтожена. Мои волосы делают что-то, что я не могу контролировать. Один ботинок слегка влажный от той загадочной лужи. И я вибрирую от той особенной тревоги женщины, против которой ополчился космос.
Но я здесь. Вовремя. И, заглядывая в окно, я вижу, что он уже внутри.
Лиам сидит за угловым столиком, спиной к стене, что выглядит очень намеренно. Его серебряные волосы сегодня распущены, свободно падают ниже плеч, на нем темная рубашка-поло с закатанными рукавами, предплечья выставлены напоказ, татуировки ловят утренний свет.
— Эти руки должны быть вне закона.
— Пожалуйста, я умоляю. Не сегодня.
Я толкаю дверь, наполовину ожидая, что на меня упадет что-то с другой стороны. Я чудом захожу без происшествий, и Лиам поднимает взгляд. Его выражение лица становится сложным, когда он видит меня — начинается с облегчения, а затем меняется, когда он замечает мое состояние.
Он кивает на стул напротив себя.
— Похоже, утро было лучше.
— О, я так рада, что ты заметил. — Я плюхаюсь на стул напротив него. — Я не сплю сорок пять минут, а уже разбила кружку, меня атаковала чайка, меня чуть не убил цветочный горшок, и я наступила в какую-то гадость. У меня были дни и получше.
Его брови хмурятся, но не от веселья. С чем-то более острым.
— Когда это началось?
— Когда началось что?
— Невезение.
Моргаю.
— Ну, я имею в виду, невезение — это один из способов это назвать. Это началось сегодня утром, наверное? Когда ракушка упала мне на ногу. А потом просто… все. Одно за другим. Будто город решил, что я его лично оскорбила.
Он смотрит на меня с такой интенсивностью, что я забываю о мокром ботинке.
— Вчера было так же?
Я вспоминаю.
— Нет. Вчера все было нормально. Странно, очевидно, из-за… — я расплывчато указываю на сумку, где живет ракушка, — …всего этого. Но ничего не пыталось мне навредить.
Его челюсть напрягается. Он откидывается на спинку стула и смотрит в окно, и я вижу, как что-то работает за его глазами, к чему у меня нет доступа.
— Я, кстати, заказал тебе латте, — говорит он, что совсем не то, что я ожидала услышать. — Можешь не пить, если не хочешь. Там просто немного меда.
Мои глаза слегка расширяются, запах кофе действительно до меня доходит.
— Ого, спасибо. Я обожаю латте с медом.
Его взгляд возвращается ко мне, в глазах легкая улыбка.
— У меня было предчувствие.
Как раз когда тишина становится немного неловкой, подходит бариста с двумя латте, пена идеально украшена. Я ныряю в свой почти сразу — теплая крепость кофе с легкой сладостью — это правильный способ справиться со всей этой ерундой.
— Забавно, что с тех пор, как я села, ничего плохого не случилось, — говорю я, скорее себе. — Судя по тому, как началось утро, это должно было быть обжигающе горячим.
— Заметь, как безопасно рядом с ним.
Я замираю с кружкой у губ, оглядываясь, потому что все еще шокирована, что никто другой этого не слышит. Взгляд Лиама падает на мою сумку, и он выглядит почти встревоженным.
— Ракушка не врет, — тихо говорит он.
— Что ты имеешь в виду?
Он трет затылок, отчего его руки становятся еще более заметными, и мне приходится прочистить горло, чтобы сосредоточиться.
— После того как ты ушла вчера вечером, я зашел в океан. Я чувствовал энергию Талассы в течении. Она была взволнована из-за чего-то. — Он опускает руку и лениво указывает на меня. — Из-за тебя. Конкретно. — Он говорит это ровно, как сообщают о погоде. — Она написала мне.
— Твоя бывшая-морская-ведьма пишет тебе?