Страница 9 из 92
ПРОЛОГ
Собор Святого Георгия.
Несмотря на громкое название «собор», это была всего лишь одна из множества церквей в центральной части Лондона. Здание было довольно большим, но по сравнению с известными во всём мире достопримечательностями вроде Вестминстерского аббатства и собора Святого Павла оно казалось совсем крошечным. И уж конечно, ему было далеко до Кентерберийского собора, который считался местом зарождения английского пуританства.
К тому же в Лондоне хватало зданий, названных в честь святого Георгия. Церкви — это одно, но его имя носили также универмаги, рестораны, бутики и школы. Одних только «Святых Георгиев» в пределах города, вероятно, набиралось несколько десятков. Да и соборов Святого Георгия могло быть больше десяти — в конце концов, это имя было настолько известно, что даже попало на государственный флаг.
С самого основания собор Святого Георгия служил штаб-квартирой Нецессариуса — Церкви Необходимого Зла.
Ничего хорошего в этом названии не было. Члены Нецессариуса принадлежали к Церкви, но при этом использовали осквернённую магию. Их задачей было беспощадно уничтожать магические сообщества Англии и истреблять состоявших в них колдунов. Английские пуритане считали их грубыми и невоспитанными, поэтому их выселили из Кентербери, главной церкви английского пуританства, и сослали в собор Святого Георгия — фактически понизив в должности.
Однако…
Хотя когда-то Нецессариус был всего лишь подразделением, которому отвели место у окна, он незаметно, но с неуклонным рвением приносил плоды.
Эти действия принесли ему доверие и привилегии внутри огромной организации, известной как Официальная церковь. Нецессариус добился таких успехов, что, хотя сердцем английского пуританства официально по-прежнему считался Кентерберийский собор, его разум целиком перешёл под власть собора Святого Георгия.
Так этот собор, расположенный всего в двух шагах от центра Лондона, и превратился в ядро крупнейшей религии страны.
Однажды утром рыжеволосый священник по имени Стайл Магнус шёл по лондонским улицам, погружённый в свои тревожные мысли.
Сам город ничуть не изменился. Вдоль обеих сторон улицы тянулись каменные жилые дома, построенные чуть больше трёхсот лет назад; мимо них спешили на работу офисные служащие с мобильными телефонами в руках. По дороге неторопливо проезжали традиционные двухэтажные автобусы, а столь же традиционные красные телефонные будки рабочие постепенно убирали. Всё вокруг выглядело как обычно — смесь старого и нового.
Погода тоже не изменилась. В это утро небо над Лондоном было достаточно ясным, чтобы сквозь облака пробивалось солнце, однако местная погода была настолько непредсказуемой, что никто не мог сказать, что будет даже через четыре часа. Поэтому многие носили с собой зонты. К тому же было жарко и влажно. Лондон называли городом туманов, но его переменчивая летняя погода была совсем другой проблемой. Время от времени шёл дождь, после которого температура поблизости повышалась, а жаркие фёновые ветры и волны зноя, в последние годы случавшиеся всё чаще, доводили жару до крайности. Даже в уютных уголках, куда обычно заглядывали туристы, от этого было не скрыться. Разумеется, Стайл сам выбрал этот город для жизни, несмотря на все его недостатки, и потому особенно не жаловался.
Проблема заключалась в девушке, которая шла рядом с ним.
— Архиепископ!
— М-м. Прошу вас, любезный сэр, не обращайтесь ко мне столь торжественно. Сегодня я наконец-то выбрала простую, неприметную одежду, понимаете ли, — беззаботно проговорила Лора по-японски.
Голос принадлежал девушке на вид лет восемнадцати, одетой в простое бежевое монашеское облачение. Между прочим, полагалось, чтобы церковные одеяния были белыми, красными, чёрными, зелёными или фиолетовыми, а вышивку разрешалось делать только золотой нитью, так что, возможно, она немного нарушала правила.
Пожалуй, только она сама считала, что её наряд не выделяется среди городской толпы. Кожа у девушки была настолько белой, что буквально сияла, а глаза — чистого, прозрачного голубого цвета. Волосы, словно драгоценность из лавки торговца самоцветами, совершенно не вписывались в окружающую обстановку.
К тому же волосы у неё были ненормально длинными. Обычно они свободно свисали вниз, но у щиколоток загибались вверх и снова тянулись к голове. Там их удерживала большая серебряная заколка… после чего они вновь спускались до талии. Общая длина составляла примерно две с половиной её высоты.
Утренний час пик в Лондоне — особенно в Ламбетском районе — был одним из самых загруженных в мире, и всё же казалось, будто громкость окружающих звуков убавили. Даже воздух вокруг этой пары напоминал тишину, которую принято соблюдать в соборе.
Она была архиепископом нулевого прихода английской пуританской церкви — Нецессариуса, Церкви Необходимого Зла.
Лора Стюарт.
Главой английской пуританской церкви был правящий король. А рядом с ним стояла Лора… верховный архиепископ, которой было поручено управлять Церковью вместо короля, обычно чрезвычайно занятого государственными делами.
Устройство английского пуританства напоминало старинный струнный инструмент.
У инструмента был владелец, но за его обслуживание и починку отвечал смотритель. Каким бы превосходным ни был скрипичный инструмент, стоило перестать на нём играть, как струны незаметно ослабевали, корпус повреждался, а звучание становилось хриплым. Лора была временной исполнительницей, которая не позволяла этому случиться.