Страница 84 из 92
ЭПИЛОГ
Последний ход
Страница закрыта.
Оказалось, что Камидзё получил не так много повреждений, как ему казалось.
Его обрывочная память начала с трудом складывать воедино расплывчатые фрагменты.
Он помнил, как потерял сознание в Церкви Бракосочетания, как Индекс закричала и подбежала к нему; помнил, как оказался в машине скорой помощи; помнил, что его какое-то время куда-то везли — то ли в специальное отделение неотложной помощи, то ли для оформления документов, или что-то в этом роде; помнил, как в итоге маршрут изменили и доставили его обратно в Город-академию. Когда врач с лягушачьим лицом осмотрел его, Камидзё тут же вырубился, а очнулся уже на мягкой, уютной кровати.
Опять та же больница, да? Чёрт, я даже по запаху в палате это понял… — подумал он с закрытыми глазами и затуманенным сознанием. Но вдруг заметил, что рядом кто-то есть. До его ушей донеслись тихое дыхание и лёгкое шуршание одежды. Он почувствовал, как тёплая и мягкая рука осторожно поглаживает его чёлку.
— Цутикадо от души посмеялся над этим…
Он услышал чей-то голос.
— …но я всё равно думаю, что так даже лучше.
В её голосе звучало лёгкое сожаление, словно ей было трудно расставаться с ним. Рука, поглаживавшая его чёлку, бесшумно остановилась и отстранилась от головы. Тепло ладони постепенно исчезло.
Камидзё с трудом приоткрыл невероятно тяжёлые веки.
— М-м… Канзаки?
— Ой, я тебя разбудила? А я как раз собиралась уходить.
Услышав его голос, Канзаки удивлённо отодвинулась. Похоже, до этого она сидела рядом с кроватью на металлическом стуле для посетителей и наблюдала за ним.
Он приподнялся на кровати и потряс головой, пытаясь прогнать сонливость.
Похоже, сейчас был рассвет. В тёмной больничной палате не горели люминесцентные лампы, а свет утреннего неба проникал в окно, словно солнечные лучи сквозь листву. На маленьком столике рядом с кроватью стояла дорогая на вид коробка конфет и лежала записка, которую Канзаки, вероятно, собиралась оставить ему. Пока Камидзё рассеянно оглядывался, Канзаки медленно поднялась со стула. Судя по всему, она не планировала задерживаться надолго.
— …О-о…
Камидзё постепенно приводил мысли в порядок. Он снова посмотрел на Канзаки: на ней была её обычная одежда — футболка с короткими рукавами, завязанная на талии так, что был виден пупок, и джинсы, обрезанные на одной штанине настолько высоко, что открывали бедро. Узел на футболке подчёркивал и без того большую грудь, а разрез на джинсах открывал опасно много кожи — почти до самого начала бедра. Как всегда, сексуально, — подумал он, но понимал, что, произнеси он это вслух, она ударила бы его по лицу. Поэтому он перевёл взгляд на кое-что другое — на записку, лежавшую на прикроватном столике.
— Ты пока оставила записку…?
Едва он произнёс эти слова, как вжух! — рука Канзаки с невероятной скоростью метнулась вперёд и выхватила маленький клочок бумаги. По меркам спортивной инженерии это был немыслимый новый рекорд. Её лицо залилось ярким румянцем, глаза забегали из стороны в сторону, а сама она начала потеть, с невероятной быстротой сминая записку.
— Э-это пустяки. Теперь, когда у меня появилась возможность поговорить с тобой лично, оставлять записку уже незачем, верно?
— ??? Но…
— Всё в порядке. Мне было бы неловко, если бы ты прочитал её.
Канзаки уже собралась выбросить смятый листок в мусорную корзину, но передумала и сунула его в карман. Похоже, она действительно не хочет, чтобы кто-нибудь прочёл эту записку, — растерянно подумал Камидзё. Канзаки положила руку на свою пышную грудь, глубоко вздохнула, и её лицо вновь приобрело обычное выражение.