Страница 23 из 92
5
Постой… А почему бы мне не взять эту монахиню с собой к Индекс?
Он счёл эту идею великолепной.
Хотя, кажется, в письме с угрозами говорилось, что приходить нужно одному.
Стайл и Индекс покинули большой зал Хакумэйдза и вышли в остатки фойе, где, вероятно, когда-то продавали билеты.
В нескольких шагах впереди них шла девушка в угольно-чёрном монашеском одеянии.
Она была всего на год или два младше Индекс. Волосы у неё были рыжевато-коричневые — в общем, она была рыжей. Множество косичек толщиной примерно с карандаш каждая были уложены на голове. Рукава её одеяния были настолько длинными, что закрывали кончики пальцев, зато юбка была такой короткой, что виднелись бёдра. Приглядевшись, можно было заметить по краю юбки нечто вроде застёжек. Должно быть, она отстегнула съёмную часть одежды. Талия у неё была даже тоньше, чем у Индекс, которая и сама была довольно худенькой.
Ростом она была такая же, как Индекс. Но если проследить за цокающими, словно конские копыта, шагами и взглянуть на её ноги, то обнаружились бы пробковые туфли на платформе высотой в тридцать сантиметров. Они назывались чопинами и были популярной в Италии семнадцатого века обувью.
Это была монахиня Римской православной церкви, представившаяся как Агнес Санктис.
— Ситуация уже превратилась в полный бардак. К тому же мы получаем противоречивые сведения, так что толком не знаем, куда подевалась Орсола, верно? И неясно даже, удалось ли им заполучить «Книгу Закона». В общем, проблем выше крыши.
Хотя вокруг не было ни одного японца, Агнес свободно говорила по-японски.
— Пока что наш рейд против Амакусской общины, когда те перевозили похищенную Орсолу, можно считать успешным. Одному из наших людей удалось спасти Орсолу, но прежде, чем они воссоединились с основными силами, Амакуса похитила её снова. Затем, когда мы вернули её во второй раз, другая группа Амакусской общины опять её похитила… Мы ходим по кругу. Мы слишком широко рассредоточили разведывательные отряды, и теперь это обернулось против нас. Хотя нас больше, чем их, каждый отдельный отряд теряет людей, а противник этим пользуется. В итоге мы снова и снова похищали и отбивали Орсолу, но сама Орсола, которую мы уже давно должны были настигнуть, исчезла неизвестно куда.
В тоне Агнес сочетались грубоватость и вежливость. Если она выучила язык в ходе работы, то, вероятно, научилась ему, общаясь с японскими сыщиками и следователями.
Пока Стайл размышлял об этом, Агнес резко развернулась. Короткая юбка взметнулась, обнажив ещё больше её бледных бёдер.
— Что такое? Ах, прошу прощения. Я также могу говорить по-английски, но никак не могу избавиться от итальянского акцента. Обычно никто не обращает на него внимания, разве что англичане. Поэтому, если вы не возражаете, я предпочла бы говорить на местном языке.
Стайл затянулся сигаретой, не проявив особого беспокойства.
— Нет, меня это не слишком волнует. Более того, я и сам мог бы говорить по-итальянски.
— Пожалуйста, не надо. Услышь я, как кто-то говорит на моём родном языке с английским акцентом, я бы так сильно рассмеялась, что не смогла бы работать. Нам лучше придерживаться языка, который для всех нас чужой. Тогда мы не будем ссориться из-за того, что оба говорим на нём странно.
Цок-цок — застучали каблуки платформенных туфель Агнес, словно копыта лошади.
Она была права, но Стайл напрасно беспокоился о том, на каком языке она собирается общаться с настоящими японцами в этой стране. Если окружающие всё равно не могли его понять, он не видел причин, по которым ей стоило учить язык этой страны.
Индекс всё это время молчала. Она не произнесла ни слова.
Она лишь надула губы. Сердито покосилась на Стайла, давая понять, что не собирается с ним разговаривать, а затем снова посмотрела на Агнес.
— Значит, эта Амакусская община похитила у вас из дома и «Книгу Закона», и Орсолу Аквинас. Неужели они действительно представляют для вас такую угрозу?
— Вы хотите спросить, почему Римская православная церковь, крупнейшая религия в мире, испытывает столько трудностей, верно? Что ж, мне особо нечего на это ответить. Нас больше и по численности, и по вооружению, но они мешают нам, используя преимущество местности. В конце концов, Япония — их родной край. И всё же меня здорово злит, что мы терпим ущерб от противника, который уступает нам в численности. Не хочется этого признавать, но они сильны.
— …Значит, так просто они не сдадутся? — голос Стайла звучал чуть горько.
Он думал, что стратегия «говори спокойно, но держи большую дубинку» станет самым быстрым и мирным способом уладить дело. Однако если противник обладал достаточной силой, чтобы не подчиниться твоим требованиям, оставалось лишь затяжное сражение.
Чем дольше продолжалась битва с Амакусой, тем выше становилась опасность, что Канзаки вмешается. Теперь, когда всё зашло так далеко, самым простым решением, возможно, было бы отбросить всякое милосердие и одним стремительным ударом уничтожить Амакусу, пока она ничего не заметила.
Целью Римской православной церкви было вернуть «Книгу Закона» и Орсолу Аквинас, а вовсе не истребить Амакусскую общину. Получив желаемое, они, скорее всего, сразу же отступили бы. После этого оставалось лишь лишить Амакусу желания продолжать борьбу.
— Я не слишком хорошо знаю историю Крестоверия в Японии, но тебе известно, какими техниками пользуется Амакусская община? Зная это, мы могли бы подготовить амулеты или защитные круги для поиска и обороны.
Раньше Стайл уже работал в паре с Канзаки, бывшей главой Амакусской общины, но никогда не пытался анализировать её техники. В конце концов, она была одной из менее чем двадцати святых в мире. Даже если бы он сумел их разгадать, обычный человек вроде него всё равно не смог бы ими воспользоваться. Никому не пришло бы в голову измерять расстояние от Земли до Солнца линейкой длиной в пятьдесят сантиметров.
В ответ на вопрос священника Агнес тоже выглядела обеспокоенной.
— Вообще-то… Нам не удалось как следует проанализировать техники Амакусской общины. Если бы они основывались на Обществе Иисуса Ксаверия, то это означало бы, что перед нами одна из ветвей Римской православной церкви, но от христианства там уже и следа не осталось. Слишком велико влияние восточных религий — китайских и японских.
Даже услышав это, Стайл не стал винить Агнес. Уже то, что по итогам вчерашних стычек им удалось определить примеси буддизма и синтоизма, немало говорило об их аналитических способностях.
Он отвёл взгляд от неё и посмотрел на Индекс, словно хотел узнать её мнение.
Её знания как минимум в десять тысяч раз превосходили знания обычного человека, поэтому в подобных ситуациях она была вне конкуренции.
Сестра в белом облачении заговорила ровным тоном:
— Амакусская община известна своей скрытностью. Ведь они христиане, которые вынуждены скрываться от родины. Они тщательно маскируют Крестоверие с помощью буддизма и синтоизма, а свои техники и заклинания прячут в приветствиях, трапезах, привычках и повседневном поведении. Они скрывают даже следы самого существования Амакусской общины. Поэтому они не используют ни очевидных заклинаний, ни магических кругов. Их тарелки и миски, кастрюли и ножи, ванны и кровати, свист и напевы… Для своей магии они используют привычные, повседневные вещи и понятия. Думаю, даже профессиональный маг не сумел бы распознать заклинания Амакусской общины, даже увидев их своими глазами. Ведь всё это выглядело бы как самая обычная кухня или ванная.