Страница 86 из 171
Мне пришло письмо. Мой брат Эддард погиб при осаде Некрада. Они требовали, чтобы я вернулся домой и занял его место. Я отказался. Я нашел свое место, свою цель. Я учился и, скорее по счастливой случайности, чем по заслугам, достиг звания магистра.
Тогда… ну, я знаю, кто вы, Ольва Форстер. Я изучил вашу историю. Я помню кузена Галвина лишь немного — мне было не больше четырех лет, когда он уехал в Малладейл, — но помню, что он был добрым и терпеливым и терпел осаду трех маленьких огров.
Вы тоже знаете, каково это, когда наступает конец света.
(Красные глаза, черный меч. Я ищу Девятерых. Ужасный капитан Акрайст, стоящий в ее кухне, и тело Галвина у ног. И даже сейчас боль от этого воспоминания была острее и пронзительнее любого отравленного шипа).
Заклинания Эрлкинга были разрушены, а вместе с ними и основы нашей магии. Каждое заклинание, которому обучали в Колледже Чародейства, было взято из трудов Эрлкинга, благословлено и скреплено его символами, и эти фундаментальные заклинания больше не действовали. Магия в Саммерсвелле исчезла одним махом.
Мы думали, что это может быть какое-то новое оружие из Некрада. Магистры искали ответы в звездах, но не нашли их. Некоторые бежали. Другие украли ту малую магию, которая еще работала, заклинания и амулеты, которые мы похитили из Некрада. Магистр Карактус — мой наставник, замечательный человек — заперся в Великой Библиотеке и поджег себя.
Колледж опустел. С исчезновением магии великие дома отказались от стипендий. Девять десятых студентов бежали — целое поколение блестящих умов, столь многообещающих, было потеряно! Я шел по пустым коридорам, которые когда-то оглашались смехом и учеными спорами; ходил по разбитым лабораториям, осколки стекла и звездные сети хрустели под моими ногами. Я рылся в пепле библиотеки, но ни одна страница не уцелела.
(Еще один рывок — и затем благословенное, сладкое облегчение. Она чувствовала, как скользкий от крови шип задвигался, когда он медленно извлекал его из ее тела. Боль утихла, сменившись с острой агонии на более притупленную. Его голос тоже изменился, наполнившись облегчением).
Но конец света не наступил. В какой-то момент, когда плач и причитания заканчиваются, нужно продолжать жить. Я был единственным оставшимся магистром школы без учеников, колледжа для волшебников в стране, где волшебство больше не действовало. Поэтому я приступил к восстановлению того, что мог.
Долгое время я искал другие формы звездной магии. Секретная школа, которой руководил Хэлигон из Илавентура, была разрушена во время войны. Я искал среди мертвых деревьев Невервуда реликвии эльфийской магии. Искал заклинателей камней Западных Маршей, приверженцев драконьих культов, мистиков Великой Топи, но нашел только шарлатанов. Поверите ли, я даже пытался связаться с Некрадом? О, на несколько минут с Башней Плача!
(Ольву охватило изнеможение. Голос теперь доносился издалека.)
Но звездная магия исходила от эльфов, а эльфы исчезли.
Я не сразу вспомнил о магии земли - ну, нет. Это неправда. Я не хотел об этом думать. Жрецы говорили о развращении силы земли. Истории рассказывали о монстрах и чудовищах-перевертышах. Крестьянская магия, дарованная случайно, а не заработанная тяжелым трудом. И это была магия Дикого народа. Варварские культы, не подходящие для цивилизованных людей, таких как мы! Но в основном я не хотел думать об этом, потому что не могу ею владеть. Все мои годы изучения тайных наук, бесконечное запоминание деканов и соответствий, все те бессонные ночи, проведенные за созданием звездных ловушек — все это было напрасным.
Но даже если я не смогу овладеть ими, я не позволю чарам Саммерсвелла покинуть меня. Я двадцать шестой магистр Колледжа Чародейства, и не буду последним.
(С последним рывком он вытащил кость мантикоры из ее тела и бросил ее на серебряный поднос.
«Пусть она теперь спит. Я буду рядом». Он похлопал по руке Ольвы.
Странная мысль или полувоспоминание охватило ее на грани забвения. Она снова родила, и Галвин был рядом, чтобы держать ее за руку).
Когда Ольва снова очнулась, была ночь. Пердия сидела у ее постели и повторяла простой лечебный заговор, которому Ольва научила ее. Сила земли здесь была слабой, искаженной всеми обработанными камнями города, и напряжение, связанное с ее излечением, было ясно видно на лице Пердии. Ольва потянулась к ней всей душой, но у нее не было сил, и ее чувства были притуплены. Сначала она не почувствовала силы, и это заставило ее сердце затрепетать от страха.
«Что случилось?» — прохрипела Ольва. Пердия принесла чашку с водой. Она имела металлический привкус.
«Мантикора ударила тебя отравленным шипом на Прямой Дороге. Мы... Я не смогла тебя вылечить, поэтому Альфрик привез тебя в столицу. Он с лордами. Они послали волшебника, чтобы он тебя вылечил. Он смог обезвредить яд и удалить шип». Она взглянула на приставной столик, где на серебряном подносе лежал большой шип, а также амулеты, флаконы с целебными микстурами и пугающий набор тонких ножей.
«Альф?»
«Он и Лаэрлин с армией лордов. Железная Рука марширует на столицу, и Альф собирается его остановить». Пердия понизила голос. «Остальные...»
«О, наш пациент проснулся?» Волшебник поспешил войти. «Мы еще не были должным образом представлены. Я — Элдвин Форстер. Магистр Колледжа Чародейства, что бы это ни значило в наши дни. Сквозь туман боли Ольва увидела лысеющего мужчину средних лет с веселыми глазами. Его лицо было незнакомо, но у него был нос Галвина и его тихая улыбка. Он напомнил Ольве паровой пудинг, завернутый в мантию волшебника.
Ольва морщась, села в постели. Бок у нее был забинтован, и под повязкой она чувствовала острые магические камни. «Альф прислал вас?»
«Меня послали лорды, но я бы в любом случае пробился сюда с боем через целую армию. Я давно ищу перевертышей».
Пердия зарычала.
«Позвольте мне объяснить. Лорды надеются на вашего брата, что Ламмергейр снова спасет Саммерсвелл. Но от вас — от вас обоих — я жду другого благодеяния». Он сделал драматическую паузу.
«И что же это?»