Страница 74 из 171
Нет — он повесит Разрушитель Чар над камином в доме Ольвы. Меч конечно, будет жаловаться, но со временем привыкнет. Он сможет пугать деревенских детей сколько угодно, угрожать съесть их души и убить их домашних животных. Ему это понравится. Он будет присматривать за мечом, не давая его использовать не по назначению, но они вернутся в тихий Эрсфель и будут наблюдать, как осенью опадают листья.
Железная Рука атаковал Эрсфель, владетель, — напомнил меч. Того дома больше нет. Я не создан для украшения камина. А ты спишь.
Альф вздрогнул и проснулся. Вокруг было темно. Он замахал руками, ища меч. У окна раздался испуганный шум крыльев, затем его рука нащупала рукоять и он обрел зрение меча. Город за окном был погружен во тьму. Он проспал несколько часов.
«Я не имел в виду...», — начал Альф, и тогда страх поразил его, как ледяной кинжал. «Ольва!» Если она умерла...
Но нет. Ее вырвало, и постельное белье воняло, но она была жива. Кожа вокруг шипа была горячей на ощупь.
«Я не хотел засыпать».
Я бы разбудил тебя, — сказал меч, — если бы ты был нужен.
Альф с сомнением хмыкнул.
Я не получаю удовольствия от страданий, — сказал Разрушитель Чар. Я наслаждаюсь убийством и быстрой расправой. Я бы дал ей быструю смерть, если бы ты мне поручил эту задачу.
«Заткнись».
Я слушал твои мысли, владетель. Ты не откажешься от меня.
«Кто-то другой мог бы владеть тобой. Ты все время жалуешься, что я старый и бесполезный».
Ты действительно старый. Но когда я восстановлюсь, то смогу компенсировать твои бесчисленные недостатки, как я всегда делал. Но ты не откажешься от меня, владетель. Пока не искупишь свою вину за то, что бросил меня.
Было далеко за полночь, когда Лаэрлин вернулась. Она сменила доспехи на монашеское одеяние, скрывавшее ее эльфийские черты. В руках у нее был серебристый флакон, и, когда она вынула пробку, запах перенес Альфа во времена Некрада.
«Целебное зелье!»
«Вероятно, последнее из вод Некрада в южных землях. За пределами хранилищ Железной Руки, конечно». Лаэрлин осторожно приподняла голову Ольвы и капнула ей в рот несколько капель драгоценного целебного настоя. Ольва пошевелилась и проглотила остатки. Эффект от лекарства был мгновенным. Ее температура понизилась, а рана вокруг шипа стала менее воспаленной.
«Где ты это взяла?»
«У рейнджера. Еще есть несколько человек, которые помнят свои клятвы». Лаэрлин взяла тряпицу и промыла рану Ольвы. «Лекарство облегчает страдания и придает сил, Альфрик, но она все еще на пороге Серых Земель. Этот проклятый шип нужно извлечь из ее плоти».
«Да, я знаю. Нужен хирург, а не просто волшебник».
«И мы не смеем ее перемещать...»
«Да». Альф выдернул из пола Разрушитель Чар и положил меч на колени. «Я отослал ребят. Ты тоже хочешь уйти, Лаэрлин?»
«Я останусь. Я несу такую же ответственность, как и ты. И я гораздо красноречивее тебя».
Альф хмыкнул.
Звук шагов заглушил шум фонтанов. Двор заполнился вооруженными стражниками. В темноте Альф без труда разглядел рыцарей, украшенных камнями, и сверкающее зачарованное оружие. Правители города собрали внушительные силы всего за несколько часов. Если дело дойдет до сражения, то оно будет адским. Последний из Девяти против целой армии врагов.
Хороший конец плохой песни.
Черт возьми, он бы, наверное, победил. Сила меча росла с каждым убийством. Узкая дверь создавала преграду, поэтому они будут нападать на него по одному. Первый ворвется, пытаясь застать Альфа врасплох, а Альф отступит в сторону и нанесет удар ему в бок. Затем сильный взрыв, чтобы рассеять остальных. Затем — резня. Да, он победил бы. Всех тех стражников снаружи, фонтаны окрасились бы в красный цвет.
Он мог бы пойти в Королевскую Крепость и убить лордов или угрожать им, пока они не преклонили бы перед ним колени. Но что потом? Он никогда не мог ответить на этот вопрос.
Скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он пришел немедленно. Скажи ему, чтобы он принес свой меч.
Ольва застонала и задрожала от боли.
На лестнице послышались шаги. Кованый кулак стукнул по двери спальни. «Откройте, сэр Ламмергейр, и отдайте себя в руки правосудия лордов Саммерсвелла».
«Просто Альф, — поправил он, — и я сдаюсь».