Страница 67 из 171
Но она узнала его лицо. Это было человеческое лицо, когда-то красивое и царственное, а теперь гротескно раздутое, чтобы соответствовать пропорциям его чудовищной фигуры. Она видела это лицо, эту фигуру на знаменах во время Неповиновения. Видела его на старинных монетах и статуях, или высеченным на вершине арок в Хайфилде и Эллспорте. Знак Мантикоры, символ Старого Королевства.
Когда на него упал свет, он изогнулся и заворчал, потирая массивной лапой свою огромную морду. Он пошевелился—
«Погаси!» — прошептал Альф, но свет исчез, прежде чем он успел произнести это слово. Тьма наполнила пещеру, как нахлынувшее море, и все снова замерли, не смея дышать, пока не возобновилось ровное хриплое дыхание Мантикоры. Даже биение ее собственного сердца казалось невыносимо громким.
Долгое, долгое мгновение они прижимались к скале, объединенные страхом.
«Он спит», — сказал Селемос. «Мы в безопасности».
Ольва сделала шаг по тропе.
Внезапно раздался металлический голос Разрушителя Чар. «Доброе утро, соня! Просыпайся! Поприветствуй своих незваных гостей!»
Мантикора расправила свои рваные крылья. Порыв силы земли, подобный затхлому воздуху, и крылья начали светиться золотым светом.
«Как грубо, — прогремел он, — будить короля таким образом».
Хвост монстра дернулся. Огромный шип выстрелил и вонзился в скалу в нескольких дюймах над головой Ольвы. Из его основания капала зловонная жидкость.
«Я же говорил, что он проснулся», — самодовольно сказал меч.
«Кто ты?» — крикнула Серлис.
«Кто я? Я? Разве это не очевидно? В любом случае, гостям сначала следует представиться». Мантикора понюхала воздух. «Хотя некоторых из вас я могу угадать. Принцесса Лаэрлин, дочь Эрлкинга». Еще один шип вонзился в скалу рядом с плечом Альфа. «А это, должно быть, знаменитый Ламмергейр».
«Лаэ, откуда, черт возьми, это чудовище знает, кто я такой?»
«О, даже в этих подземельях были слышны песни о тебе», — прорычала Мантикора. «Эрлкинг посылал мне еду — и игрушки, время от времени. Вы уже познакомились с моими сыновьями и дочерьми. Принцы Старого Королевства, все до единого, хотя их королевская кровь, увы, испортилась. Но я знаю тебя, сэр Ламмергейр, и меч, который ты носишь».
Альф взмахнул Разрушителем Чар. «Тогда ты знаешь, что он может сделать, если ты помешаешь нам. Я убивал и покрупнее тебя».
Мантикора хмыкнула. «В этом я сомневаюсь. И прости меня, сэр Ламмергейр, но твои лучшие годы уже позади».
«Говорит пятисотлетний старик».
«Что у нас еще есть? Эльф-колдун, да? Я никогда раньше не видел никого из вашего рода, хотя много слышал о ваших делах. Приветствую». Золотистый взгляд без интереса скользнул по Джону, затем остановился на Серлис. Он заурчал от удовольствия. «Та, которая может родить мне больше наследников».
Серлис выпустила стрелу, и она вонзилась в массивное плечо мантикоры. «Грубо», — фыркнул монстр. «Если бы я хотел убить тебя, то мог бы уже давно сделать это». Еще несколько шипов ударили в стену, по одному с каждой стороны от нее.
«И...» Мантикора понюхала воздух. «Что это? Соратники, владеющие силой земли, и один из них действительно могущественный. Интересно. Пожалуйста, все подойдите поближе. Нам нужно обсудить некоторые вопросы. Я в долгу перед тобой, Ламмергейр».
«Неужели?»
«Ты скинул моего тюремщика».
«Эрлкинга? Это не...» Ольва толкнула его в бок. «Это был я», — закончил Альф. «Я это сделал».
Мантикора приподняла гигантскую бровь. «Я видел, как ты любовалась моими записями, старуха».
«На самом деле я Ольва Форстер, — сказала Ольва, — и я буду благодарна, если ты будешь держать язык за зубами. Более того, если мы собираемся обсуждать какие-то дела, тебе придется надеть другую голову».
Мантикора снова усмехнулась. Ольва почувствовала притяжение силы земли, когда монстр уменьшился в размерах. Золотой свет превратился в лампу, зажатую в его иссохшей руке. Его лицо не изменилось, когда он уменьшился, но массивный, усеянный шипами панцирь превратился в железную корону.
«Спускайтесь, — позвал он, — давайте поговорим».
«Возвращаемся, — эхом отозвался Разрушитель Чар, — быстрее».
«Что это такое? — прошептала Серлис.
«Перевертыш, повелитель Старого Королевства», — пояснила Лаэрлин.
Пердия посмотрела на нее с ужасом. «Это существо похоже на нас?»
«Они стали слишком могущественными и слушали голоса из пустоты. Я думала, что все они мертвы. Почему мой отец оставил этого в живых, я не знаю».
Они взобрались на каменное ложе Мантикоры. Существо, возможно, и приняло человеческий облик, но в воздухе витал отвратительный запах зверя. Альф и Лаэрлин шли впереди, а остальные жались позади. Все, даже Селемос, были потрясены странной встречей. Альф, однако, шел без страха. Он скучал по этому, подумала Ольва.
«Я не могу предложить вам ничего особенного в качестве угощения», — в смертном обличье его голос был лишь немногим тише, чем в облике гигантской мантикоры. «Но обещаю, что мы будем пировать вместе под солнцем».
«Нам ничего от тебя не нужно», — сказал Альф. «Просто пропусти нас».
«Но мне нужно кое-что от вас — моя свобода. Я не могу открыть дверь этой тюрьмы. А вы можете».
«Ни за что», — прорычала Серлис.
«Не спеши с ответом, дитя. Прислушайся к мудрости старших».
«Старшие, — сказал Альф, — говорят то же самое».
«Должны ли мы сражаться, Ламмергейр? Нам не нужно быть врагами».
Альф и Лаэрлин переглянулись. Выражение лица Лаэрлин было нечитаемым, а Альф, напротив, нахмурился.
«Ты, конечно, боишься меня», — сказала Мантикора. «Но клянусь, что не причиню тебе вреда, если ты откроешь мне дверь. И не только это! Я могу быть верным союзником. Судя по вашему поспешному бегству в мою тюрьму, у вас есть враги. Покажите их мне, и я пожру их. Давайте вместе отправимся в путь и станем друзьями. Вы увидите, что я щедр». Он указал на груды сокровищ. «Берите, что хотите».
Альф пожал плечами. «У нас нет времени тащить груду золота на вершину скалы».
«Эти свитки о силе земли», — указала Ольва. «Откуда они взялись?»
«Да моя собственная рука написала их». Он улыбнулся Ольве, между его звериными зубами застряли кусочки красного мяса.
«Кто ты?» — спросила Ольва.
«Меня зовут Раек. Разве это забыли?»
«Смертные забыли», — ответила Лаэрлин. «Но не Перворожденные».
«И не все смертные», — наклонилась вперед Ольва. «Я видела твое имя, высеченное на старых камнях».