Страница 167 из 171
Тогда Скеррис осадила Дворец Песни, ибо она увидела черный меч в руке Убийцы Драконов и подумала, что это Разрушитель Чар, единственный меч, которого она боялась больше всего на свете. Она обладала способностью летать, и на крыльях тени взлетела на самую вершину дворца. По крышам, карабкаясь по стенам, словно пауки, следовали ее вампирские слуги, старейшие из Бесконечных. В течение многих месяцев Скеррис держала их в плену в гнездах по всему городу. Острым и ужасным был их голод, и к этой свирепости она добавила силу прежних дней. Никогда еще более могущественное войско не отправлялось на войну!
В конце концов, сражение развернулось в самом сердце дворца, в узких проходах и на винтовых лестницах. Некромиазм исчез, а кошмарное дерево магии Скеррис затмило весь остаток света, так что сражение шло в полной темноте. Они могли бы с таким же успехом находиться в самой темной темнице, в самой глубокой яме Некрада, когда король Железная Рука и Убийца Драконов скрестили свой яркий и черный мечи с рыцарями-вампирами. И все это время заклятие росло, отбрасывая тень прошлого на Земли Перворожденных.
Оруженосец пришел ко Дворцу Песни и увидел, что дверь заблокирована. Он стал искать другой вход, но заблудился в лабиринте города. Он слышал вокруг себя шум сражения, и знал, что его друзья сражаются и гибнут в дворце наверху, но не знал, как туда попасть. Он завыл в отчаянии, спотыкался о собственные ноги и бегал туда-сюда в замешательстве, пока клинок не заговорил с ним, сказав:
«Залезай».
И он начал карабкаться по дворцу. Он поднимался все выше и выше, как будто башня была мраморной скалой. Взбирался все выше и выше, а холодный ветер рвал его на части. Карабкался все выше и выше, когда малейшая ошибка могла обречь его на гибель.
И когда он висел там, застыв от ужаса, то увидел, что не один. Дитя-вампир, облаченный в доспехи рыцаря ужаса, стоял на узком парапете.
Оруженосец заплакал от облегчения и окликнул его, назвав Селемосом.
Но дитя-вампир был околдован Скеррис и объявил себя Адиорно, потому что это было имя, которое он носил в своей первой жизни. И далее, он сказал, что убьет этого наглого смертного, который вторгся в город эльфов, и выпьет его кровь.
«Нет, нет, — воскликнул оруженосец, — ты — Селемос, мой друг», — но все было тщетно. Вампир не внял его мольбам. Он вырвал черный меч из рук оруженосца и сделал большой глоток, обагрив горловину своих доспехов красной кровью. Затем, оставив оруженосца лежать на парапете, он вошел во Дворец Песни.
Теперь Скеррис сражалась с двумя героями. Король Железная Рука разил ее Светлым Мечом, а Убийца Драконов - черным клинком. Но Скеррис обладала силой десяти тысяч лет и всей мощью Некрада. Раны, которые свалили бы дракона, не беспокоили ее.
Скеррис парировала меч Серлис Убийцы Драконов своим копьем, и меч разлетелся вдребезги.
«Смертные! Фу! Вы просто звери!» — воскликнула она. «Я буду охотиться на вас для развлечения в возрожденном мире!»
С этими словами она вонзила свое копье в бок короля Железной Руки, словно тот был кабаном, загнанным в угол в чаще, и он упал.
Вынув копье, она повернулась к Убийце Драконов и произнесла: «Смертные! Вы ничто по сравнению с Перворожденными! Ничто, кроме короткой истории, которая скоро будет забыта, и рассказчик даже не получит за нее монеты».
Убийца Драконов подняла свой меч — и тогда увидела в тени за Скеррис страшного рыцаря Адиорно, с губами, окрашенными кровью, и настоящим Разрушителем Чар в руке.
«Убей ее, Адиорно, — приказала Скеррис, — и навеки утверди власть Перворожденных над смертными».
«Я хотел бы услышать новые истории», — ответил Селемос, ибо меч освободил его от чар! Он ударил Скеррис сзади. О! Это было, словно небеса раскололись, и с них упали десять тысяч звезд! Все магические камни, охранявшие Скеррис, разбились разом, вся ее магия разлетелась вдребезги, как стекло! И в тот же благословенный момент Убийца Драконов схватила Светлый меч и отсекла голову Скеррис от ее плеч.
Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что-