Страница 161 из 171
Гигантское дерево тени выросло из сердца города. Его сотворило заклинание, и даже без помощи зрения меча Альф мог сказать, что оно питается магией Некрада. Оно уходило корнями во тьму, его щупальца-корни погружались в бесконечные пропасти внизу. Титанический ствол возвышался, могучее любой башни или крепости, которую Альф мог себе представить. Его ветви простирались над землей. Звезды висели там, как плоды, и это были первые звезды — ведь тень черного дерева была первой ночью перед рассветом.
Потрясающее произведение магического искусства.
«Хотя, — признался Альф Разрушителю Чар, — у меня есть несколько предложений».
Они нырнули в сторону города.
Селемос висел над пропастью вечности и наблюдал, как заклинание обретает силу. Башня Плача завыла, стены задрожали. Нити тени и звездного света протянулись от основания башни, скользя по мощеной площади. Они исследовали местность, пока не обнаружили шрам к северу от башни, расселину, где когда-то стоял дворец лорда Боуна. Щупальца скользнули в эту трещину в городе, проникли в Ямы и присосались к магии Некрада.
Башня задрожала. Столб тьмы - нет, ствол! – поднялся. Церемос больше не мог видеть Башню Плача, только мерцающие тени от заклинания, окутавшего ее. Окно кабинета превратилось в колеблющееся светлое пятно под поверхностью. Балкон выступал, последний кусочек башни, не поглощенный заклинанием.
Пряди света, как семена на ветру, танцевали над крышами. Они мерцали над дворцами и статуями, над фронтонами и барельефами, над тысячелетними памятниками. Истории меняются по мере того, как их рассказывают, живые забывают, даже бессмертные эльфы превращаются в призраков и теряют все воспоминания в воющей пустоте. Но камень Некрада живуч, камень Некрада помнит.
Заклинание подействовало на город.
И дерево росло. Ветви тени распростерлись по загрязненному копотью небу, отражая улицы внизу. Листья этого неземного дерева магии были темны, как ночное небо. И вот! Ветви принесли плоды, тысячи звезд вспыхнули существуя. Сначала одна, потом еще несколько, потом буря звезд, небесное воинство, марширующее по небесам.
«Ты не знаешь себя», — подала голос Скеррис. «Но узнаешь».
Одна из ветвей вспыхнула тьмой. Она с треском пронеслась по небу, как перевернутая молния, на мгновение став гораздо более плотной и реальной, чем остальная часть призрачного дерева-тени, магия заклинания на мгновение сосредоточилась в одном месте. Она коснулась города. Темный огонь лизнул шпиль, затем, танцуя, исчез. Другая ветвь вспыхнула, на мгновение соединив землю и небо, а затем отскочила назад. Еще одна, еще одна.
Еще одна, рядом с Домом Рогатого Змея.
Галарин Древнейшие-Дни, Эмлис Арун. Последние вампиры.
«Наш путь сложнее. Мы должны сдерживать зверей, пока заклинание не будет полностью сформировано», — сказала Скеррис. «Но я впервые увижу тебя снова, Адиорно».
«Я не...» — запротестовал Селемос, но затем заклинание охватило его.
Заклинание рассказало ему историю, рассказало ее так хорошо и глубоко, что она проникла в его мозг и сформировала все, о чем он думал, рассказало ее так правдиво, что существо, которое когда-то называлось Селемосом, больше не могло сказать, что можно назвать душой, а что - историей.
До конца света он будет нести эту историю.
Какая это была история! История о богах и монстрах, о новом мире, полном волшебства и тайн, о глубоких подземельях и свирепых драконах. Воинстве Перворожденных, их копьях, сверкающих в звездной ночи, восемь тысяч свечей, их знаменах, когда они сражались с демонами тьмы! Были даны клятвы, проиграны и выиграны сражения, совершены отчаянные и славные поступки. Все было возможно, когда мир был молод, и в первые рассветы все было новым и удивительным. Тогда напали демоны и другие ужасы тьмы, и эльфы построили крепость с каменными стенами, бастион света.
Первый город.
Некрад.
Он висел над Некрадом и видел город в двух ракурсах. С одной стороны, это были руины, заваленные обломками, небо, затянутое дымом, город, загрязненный железными чанами, литейными цехами и прочим чудовищным наследием лорда Боуна. Призраки — эльфийские духи — крались среди обломков былой славы. Он видел пролом в восточной стене и все другие раны, нанесенные историей.
Он также увидел город таким, каким тот был в сказках, таким, каким он должен был быть. Мечта об зачарованном королевстве, цитадели Перворожденных. Он видел его таким, каким его видела история, и каким делала его магия. Те фигуры на улицах — как он мог принять их за призраков? Там были молодой Маэдос, веселый Олорос и сама Америт, все живые! Он страстно желал присоединиться к ним.
Сказка была гораздо очаровательнее, гораздо прекраснее. Она являлась такой простой, такой правдивой, что не могла не быть реальной. Конечно, в сердце мира был город, обитель богов и героев. Конечно, они были яркими и бессмертными, отправляясь сражаться с чудовищами. Конечно, тогда, в первые дни, они все были друзьями.
Сказка Скеррис была очень милой и очень ядовитой.
Ностальгия - самый смертоносный из ядов. Как паразит, она черпает свою силу из того же источника, что и хозяин. Герой противостоит искушению и соблазну власти. Герой не поддается страху и твердо противостоит злу, потому что черпает силу в сказках, которые слышал в юности, в мечте о более простых и светлых временах. Меч героя рассекает темную паутину сложностей, преодолевает все махинации и непредвиденные обстоятельства истории и на мгновение являет светлую истину.
Когда-то все было лучше, и станет лучше снова, когда враг будет повержен.
Когда задание будет выполнено, наступит счастливый конец.
Он боролся с чарами.
Собрав всю свою волю, он боролся с ними.
Селемос вызвал в памяти ту металлическую дверь в Ямах. Он снова слышал голоса своих сородичей, запертых в этой тюрьме за то, что они бросили вызов Скеррис, за то, что отвергли ее. Он тоже отвергнет ее. Ему пришлось схватиться за металлическую балюстраду, чтобы бороться с заклятием.
Он черпал силы в воспоминаниях о своих смертных друзьях. Горячая кровь Пердии, крепкого Джона, яркой Серлис — он испробовал их все. Все они, его друзья, были частью его самого, и это придавало ему неистовую силу смертных. Их жизни сверкали, как метеориты в ночи. Если все, что имело значение, - это сейчас, эти несколько мгновений, то ему нужна была только эта сила.